Стоит сразу же сказать нашим читателям: эта статья будет ностальгической. Она не будет большой и глубоко философской, не будет нести в себе никакого серьезного посыла. Её скорее всего не стоит читать людям, чье детство прошло в Советском Союзе, и которые в конце возразят: "вот у нас еще и не такое бывало". Эта статья - своеобразная ода детству, выпавшему на время, когда Россия еще не оправилась от шока великого перелома всего государственного устройства, повлекшего за собой тотальные изменения во всех сферах общественной жизни.
Суть проста - как-то пришло на ум, что у людей, заставших детьми конец 90-х годов и все 2000-е, детство было именно ржавым. Потому что именно такой цвет имели их руки после прогулок по гниющим советским гаражам, умершим объектам "народной" промышленности, которые в начале третьего тысячелетия нашей эры никто еще не обносил заборами и не охранял от юных следопытов. Они имели бурый цвет от вагонов железнодорожных вагонов на станциях, которые были покорены тысячами русских детей, когда те простаивали на станциях, от отечественного автопрома, позабытого своими хозяевами или променянного на более совершенный вид транспорта - автопром чужой, некошерный.
Помимо ржавчины, их руки были пыльными от кирпичей зависших долгостроев, облюбованных малолетними любителями экстрима, серыми от грязных досок, из которых на деревьях возводили бесконечные шалаши, от футбольных мячей и асфальта, больно впивающегося в детские ладони при падении. Руки детей конца девяностых-начала двухтысячных периодически имели цвет непонятный и ужасающий - ибо их владельцы мнили себя химиками, смешивая непонятные жидкости в сараях, переживших своих владельцев, рожденных при Хрущеве и не сумевших принять идеи нового строя.
У некоторых эти руки, помимо запаха земли и металла, имели запах сигарет, который порой так и не удавалось скрыть от матери с помощью разнообразных уловок. Камни, палки, прутья, буквы "Е", шифер, противогазы - чего только не держали пальцы детей в первые годы постсоветского времени. Казалось, что это словно орда каких-то маленьких дикарей бросилась разбирать на части достояние всего Советского Союза, доставшегося им в наследство, так как никому больше оно не было нужно. Автопарки, заводские цеха, котельные, вышки и трубы, шахтные стволы с терриконами, заброшенные рельсовые пути, бомбоубежища, поросшие травой аэродромы сараи, оставленные дома, голубятни - все это, словно войной разбитое, разрушенное, досталось им в безраздельное владение, и покрытое духом увядания, подчинилось им. Но не всем - кому-то так и не удалось покорить высоты крыш бесхозных домов и проникнуть в тайны старых заводов.
Сотни тысяч штанов стали жертвой рассыпающейся, но все еще острой колючей проволоки, за которые потом дома кому-то всыпали. Кто-то падал с крыш на прямые ноги и терял способность дышать на несколько секунд, казавшихся ему последними в жизни. Но потом приходил в себя, и забывая главное правило жизни "не зарекаться", через пару дней взбирался выше. А кому-то действительно невезло, но таких на удивление было мало из общей детской массы. Действительно было много опасного в таких приключениях, и останутся они на совести старших, не понявших сразу за общим хаосом и развалом, что нужно что-то охранять.
У каждого в жизни есть своя ностальгия, и она непонятна поколению более раннему или позднему. Да и не должна быть понятна. Ностальгия - вещь тонкая. Только те, кто застал детство в конце 90-х, вряд ли хотят серьезно вернуть обратно те годы, в отличие от "советских". Вспоминая прошедшее, они испытывают тоску по тому времени именно потому, что детство давно закончилось, и все происходящее в нем - мило и дорого сердцу. Дороги оставшееся воспоминания. В них все чуть-чуть тусклее, как на фотографиях пленочных фотоаппаратов.
Не знаю как у Вас, а у автора данной статьи таким воспоминанием являются RVR-ские зеленые электрички с узкими тамбурами, которые сейчас практически нереально встретить на Подмосковных железных дорогах. Живущие в российской глубинке сейчас закидают меня камнями, поскольку такие еще ходят. Но не спешите делать этого: у тех кто живет в глубинке, воспоминания будут собственные, да и автору довелось пожить не только вблизи Первопрестольной с более высоким уровнем жизни.
Давать оценку тому периоду вряд ли стоит, как и годам, которые довелось в нём провести. Пусть этим займется кто-то другой. Возможно, кто-то прочитав все эти изливания, также вспомнит свои детские годы, а может к тому времени и не детские, но не менее ценные. Вспомнит, задумается. Достанет из шкафа старые фотографии, включит глупую попсовую песню начала нулевых и подумает о быстром течении времени. А потом мысленно прибавит: "даа, сейчас конечно уже не то, а вот раньше..."