В чащах моих густых, непроходимых. Нашли приют многие звери и птицы. Я принял их как детей своих. О всех заботился и любил. Семьей мы большой стали и жили дружно. Тихо и спокойно нам было.
"На заре одного из таких дней. В моих гущах дева появилась необычная. По тропе волчицей бежала, а возле ели человеком стала. И не стало покоя мне.
Поселилась она под дубом старым. Хижину поставила, да только неуклюжая была очень. Слушаю-ругается что-то, смотрю, а она в ветке застряла. Выйдет на индейца похожа. В царапинах и синяках, а смеется без умолку. Ну я ее к реке провожаю, наблюдаю за ней, а она как подскользнется и в воду упадет. Все мое сердце под корой сжимается.
Шло время, дева подросла и стала в селение бегать. И чего же наша девка учудила то! "Пришла как-то шатаясь и песню напевала странную.
-Мое сердце, словно карнавальный дракон. Вмещает в себя несколько женщин.
Дыбом встали листья на моих ветках, а птицы заикаться стали. Угомонил я девку, да сам отдохнуть решил. Слышу-волнуются звери. И снова дева наша чудит, бегает возле болота за зайцем и кричит.
-Слоник ну куда ты убегаешь? Я просто хочу на тебе покататься.
Заяц мне лапкой показывает, мол, совсем наша девка сбрендила. Я ее успокаиваю, а она на деревья лезет и поет.
-Врагу не сдается наш гордый варяг.
Ветками ловлю ее, а она то волчицей обернется, то снова человеком. Никак не угомонится. Перед дубом встала и говорит:
-Я ниндзя. За честь самурая.
И давай на ствол прыгать да падать. Упадет и снова скачет. Поцарапалсь вся, синяки выступили:"Ох и рвалось мое сердце, обливаясь древесным соком. "Поймал таки в ели. Держу, а она смеется и пахнет от нее дурманом каким-то.
-Дева ты, что курила?
-Ага папуль. Только по попе веткой ни бей, ладно?
Ох и свела мои корни с ума эта девка. И покоя не видела наша семья от поступков ее. И много она еще такого творила. Да я вам потом поведаю.
