Статья для ваших страниц интернета и развития
Станьте частью Истории России через программу на сайте WWW.RODINA-RF.RU
Побег в детство, к девочке Нине
Говорят, что дружба между мужчиной и женщиной не возможна. Я в своей жизни пробовал – получалось и без секса строить отношения и потом долго вспоминать, тоскуя.
Но многие согласятся, что дружба в детстве мальчика и девочки естественна. Не миновала она и меня. Мою девочку звали Нина. Она была из пролетарской семьи, как и я, и мы росли вместе с интервалом в несколько лет и в несколько десятков метров в коридоре рабочего общежития на рабочей окраине Москвы в середине прошлого века. Ее папа был паркетчиком, мама миниатюрна. И еще у нее был замечательный пес благородных дворняжьих преданных кровей с белой шерстью и темными пятнами на пузике. Когда его чесали по пузику, то он балдел.
Семья Нины переехала в отдельную квартиру первой. Квартира была в крепком и по сей пор сталинском доме с № 6 по 4-му переулку Подбельского, рядом с национальным парком «Лосиный остров». Я даже тогда сразу после ее переезда приезжал к ней в тот дом и мы играли в песочнице и даже гуляли втроем с ней и с псом Пушком в Лосином острове через окружную железную дорогу, превратившуюся ныне из грузовой в пассажирскую – Московское центральное кольцо.
Потом время разметало нас и образовало пропасть в несколько десятилетий. Нет той страны СССР, изменилась вся политическая и экономическая модель мира, в сексшопах продают резиновых женщин, да и женщины уже вполне могут жить без мужчин. Мир сошел с ума. А я все не мог забыть ту девочку Нину с рабочей окраины у парка и когда проезжал редко мимо, то всегда вспоминал о ней и автоматически смотрел в сторону ее двора.
И вот недавно я решился. Ну что будет плохого, если я обойду квартиры ее дома и когда она откроет мне дверь, то скажу ей просто как в песне Высоцкого: «Ну здравствуй, это я…».
На этот раз я пришел к ней из нацпарка Лосиного острова, пройдя по нему в осенних морозных сумерках 5 километров и когда вошел в ее двор на Подбельского, то он был укутан темнотой, на месте деревянной песочницы была современная детская площадка и огороженное забором старое двухэтажное здание призраком чего то там советского, чего и сломать жалко и ремонтировать тяжко.
Зрительная память подсказывала, что она могла жить лишь в одном из трех ближайших подъездов у детской площадки. Я постоял, напрягая свою память и интуицию и шагнул к среднему подъезду. Ждал я не долго. Вскоре подьехала автомашина, из нее вышел молодой мужчина и отрыл дверь подъезда.
Я обратился к нему с вопросом – Не знает ли где тут живет женщина Нина примерно моего возраста ?
И пояснил, что был с ней знаком в детстве. Он подумал и высказал уверенность, что такая женщина Нина живет напротив них на втором этаже. Когда поднялись на 2 этаж, то предполагаемая дверь Нины поразила меня: она была как в середине прошлого столетия сбита из досок, покрашенных древней красной краской. В ней не было даже дверного глазка. Но звонок работал. Я стал звонить и через какое то время послышались тихие шаги и звуки телевизора или радио в дальней комнате. Сосед предупредил что она живет одиноко. Я звонил и стоя вслушивался минут пять. Ко мне с той стороны двери тоже прислушивались. Я звал Нину. Мне не отвечали. Самое страшное было, если бы открыла пожилая неопрятная женщина. Но я готов был принять Нину и такой. Память сердца любит всех кого помнит.
Но мне не открыли. Когда через пять минут из той квартиры напротив за солидной металлической дверью с хорошим евроремонтом куда вошел мужчина, вышла молодая женщина и стала спускаться вниз к ждавшей ее автомашине, на которой подьехал мужчина, то я и ее спросил про Нину. Она прониклась моей необычной просьбой и, подумав, сказала, что я не туда стучусь, так как в этой квартире Нина не жила, а жила Нина примерно моего возраста на последнем пятом этаже над их квартирой. И добавила, то та Нина умерла лет 10 назад.
Женщина ушла, а я стоял и не знал что мне делать дальше. Было ощущение как от гибели близкого человека. Как будто умерла какая то крохотная, но очень для меня важная часть где то глубоко внутри меня.
Я стал медленно подниматься на пятый последний этаж и навстречу мне вспыхивали умные лампочки, включаемые индикаторами движения. Я поднимался как бы из тьмы забвения к свету Памяти о трогательной чистой детской дружбе мальчика и девочки Нины. Которой уже может быть и не было. На последнем 5 этаже я увидел странную «картину маслом» перед предполагаемой квартирой Нины. Справа и слева от двери последней квартиры стояли две десятилитровых пластиковых прозрачных ящика – в одном из них лежала отлично сохранившаяся белая дамская сумка середины прошлого века (привет от Нины ?), а в другом – я не поверил своим глазам – настоящий морской песок с морскими камнями и раковинами моллюсков сверху. И это было не то, о чем вы подумали – кошачьей мочой от того песка не пахло, а веяло морем и брызгами волн. Это скорее напоминало какое то дизайнерское решение. Дополняли его лежащие на последних ступеньках к входу на чердак газеты «Вечерняя Москва» и пустая пачка сигарет. Я не поверил своим глазам – это была пачка именно тех сигарет, которые я первый раз в том детском возрасте купил тайком от родных – «Космос». Вот такой привет из прошлого, из Космоса моей Памяти создало для меня то, что японская философия судьбы называет словом Сатори.
Я со слабой надеждой нажал сильно звонок. Он молчал и казалось никогда и не звенел. Я стал стучать и стучал долго. Мне не ответили. В соседней квартире напротив все повторилось – звонок не работал, на стуки не отвечали. Меня явно не ждали.
Я медленно спустился с пятого этажа своих надежд на чудо и на встречу с детством на грешную землю. На этажах за мной вспыхивали и гасли лампочки. Как всполохи моей памяти. Во дворе было холодно и одиноко. Редкие прохожие проходили мимо и не глядя на меня. Я тут был явно никому не нужен.
Но я все же еще раз поднялся на четвертый этаж, нашел под предполагаемой квартирой предполагаемо умершей Нины квартиру и с трудом выманил из нее после долгих переговоров пожилого мужчину, который был не доволен запахами сигарет на лестнице и этот недовольный «барсук» вдруг подарил мне Луч надежды, воскресив Нину ! По его мнению над его квартирой никакой Нины никогда не было, а жили там две пожилые женщины. Но Нины среди них не было. И посоветовал искать в других подъездах.
Так за каких то всего полчаса я почти нашел Нину, потом ее потерял почти навсегда и потом вновь обрел. По крайней мере вновь обрел Надежду на встречу с девочкой моего детства.
Я обошел дом Нины, пристально вглядываясь в «московских окна негасимый свет», как пелось в песне середины прошлого века, и не стал дожидаться, когда впустят в два из трех подъездов, где она могла жить когда то и до сих пор.
Я пошел к остановке трамвая по переулку, где напротив ее дома по прежнему находился какой то завод, была надпись о приемке металлолома и из проходной выходили после смены не многочисленные рабочие. Рабочая окраина Москвы не умерла и жила своей размеренной жизнью между не хитрой работой, небольшими продовольственными магазинчиками в сталинках и пятиэтажках и небольшими уютными квартирками, где так хорошо, когда тебя там ждут.
Два из трех подьездов – не плохие шансы найти Нину в следующий раз, подумалось мне. С нетерпением жду когда буддисткое Сатори, Мой Путь укажет мне вновь маршрут в сторону ее старинного дома в 4-м Подбельском переулке, на рабочей окраине Москвы.
Нина, услышь меня, где бы ты не была. На этом или Том свете. До встречи.