Мне довелось близко пообщаться сразу с двумя студентами-первокурссниками. Назовем их Глебом и Викторией. Глеб из деревни в Удмуртии, а Виктория училась в небольшом городе Нижегородской области. Рассказ Глеба: ЕГЭ принято сдавать в чужой школе. Нас отвезли в районную, большую. На входе шмонали, как преступников. Телефоны запретили брать заранее. Мама ходила ругалась. Все-таки нас отвезли в другой населённый пункт. Мало ли что случится, но ее недовольство во внимание никто не принял. Посадили в классе, на партах лежали конверты. Было рано, в помещении присутствовала только какая-то бабушка. Она сидела, смотрела, как мы маемся от безделья в ожидании сигнала и говорит: "Чего сидите-то. Открывайте и пишите". И мы вскрыли конверты раньше срока. Благодаря камере об этом сразу узнали в учительской. Прибежала толпа народа, начали кричать, ругать нас и угрожать, что отвезут домой, а пересдача через год. Я тогда уже знал, что в армию по состоянию здоровья не пойду, а девочки разволновались. Д
Мне довелось близко пообщаться сразу с двумя студентами-первокурссниками. Назовем их Глебом и Викторией. Глеб из деревни в Удмуртии, а Виктория училась в небольшом городе Нижегородской области.
Рассказ Глеба:
ЕГЭ принято сдавать в чужой школе. Нас отвезли в районную, большую. На входе шмонали, как преступников. Телефоны запретили брать заранее. Мама ходила ругалась. Все-таки нас отвезли в другой населённый пункт. Мало ли что случится, но ее недовольство во внимание никто не принял.
Посадили в классе, на партах лежали конверты. Было рано, в помещении присутствовала только какая-то бабушка. Она сидела, смотрела, как мы маемся от безделья в ожидании сигнала и говорит: "Чего сидите-то. Открывайте и пишите". И мы вскрыли конверты раньше срока.
Благодаря камере об этом сразу узнали в учительской. Прибежала толпа народа, начали кричать, ругать нас и угрожать, что отвезут домой, а пересдача через год. Я тогда уже знал, что в армию по состоянию здоровья не пойду, а девочки разволновались. Две даже в обморок упали, кто-то плакал.
В общем настрой нам создали за два года подготовки оптимистичный. Дети готовы себе вены вскрыть от перспективы пересдачи. Хотя вот девочкам какая разница? Не сдала - да плевать. Это же шанс еще год подумать над выбором, что-то попробовать. В Европе дети родители специально детям дают время на подумать. Отправляют в другие страны сравнить, а у нас несдача ЕГЭ приравнена чуть ли не к государственной измене.
А мы в итоге сдали. В тот же день.
Рассказ Виктории:
ЕГЭ сильно отличается от ОГЭ, хотя морально тяжело перенести их оба. Учителя стараются: давят и на детей, и на родителей на собраниях. Мало кто из мам и пап знают, как вырулить из ситуации. Поэтому ребенка запугивают с двух сторон: в школе и дома.
Сейчас понимаешь, что это обычные экзамены. В чем-то они даже легче, чем в университете. Мы к ним готовились годами. Шанс, что ты попадешь в число аутсайдеров минимален, но всё равно все трясутся. При чем девятиклассники иногда мандражируют сильнее. А там на самом деле ни камер, ни обыска. Сдаешь в родной школе, многие учителя подсказывают, закрывают глаза на использование телефонов, делают вид, что не слышат подсказок.
Мы вышли после ОГЭ в недоумении: за что? Чем мы заслужили длительное запугивание? Неужели нельзя просто учить?