Я люблю слушать истории. Обычно люди рассказывают то, что бережно хранят. В этих историях живы все, даже те, кого уже нет в живых. В этих историях эмоции, душа и сама жизнь.
Моя бабушка – ребенок войны. Тяжелое время, трудная судьба. Человеческие чувства притуплены. Главное – выжить. Главное – не умереть. Она всегда была скупа на истории. Их, детей, было много в семье, внимание от мамы практически не было. Никто не выражал своих чувств. Тебе плохо и грустно – иди работай в поле. Тебе одиноко – займись делом. Тебе весело – труд выбивает дурь. Не принято было делиться чувствами. Так и выросли, не умея выражать то, что храниться глубоко в груди.
Бабушка практически не рассказывала о своем детстве. Редко, обрывками. Мне, маленькой, мир войны казался каким-то далеким и несуществующим. Тяжело было осознать, понять, прочувствовать. Сейчас моей бабушки уже нет в живых, но многие ее истории всплывают в моей памяти. Во взрослом возрасте истории проникают в тебя и отзываются всеми красками, ранят, заставляют ронять слезы и улыбаться сквозь них.
«Тогда у нас не было обуви. Обувь была только у родителей. Мы, дети, были вечно босоногие. Лето 43-го, мне было 11 лет и у меня было 6 коров. Утром вставала, доила, убирала хлев, выгоняла на пастбище. Коровы идут впереди, я за ними. Как хорошо было идти по мягкой пушистой траве. Идешь и рассматриваешь каждую травинку, каждый полевой цветочек. В растениях нет войны.
Всегда с нетерпением ждала, когда дойдем до поля со сладким клевером. Клевер был единственной сладостью в нашем детстве. Белый клевер – не такой сладкий. А вот малиновый – лучше всех карамелек в мире! Чем больше и ярче он, тем слаже. Насобираю себе в карман горсть и лакомлюсь потихоньку весь день. К вечеру возвращались с коровами домой. И ведь за целый день только и ела, что один клевер.
Мама была строгая, нагоняй получали иногда и ни за что. Ничего не спрашивали и старались не попадаться на глаза. Выпьешь стакан молока и тихонько спать ляжешь на сено в хлеву. Под мычание коров так сладко засыпалось. А утром уж снова мечтаешь о самом сладком клевере!
Лето пролетало быстро. Одно единственное легкое платье менялось на свитер с дырками, а зимой к свитеру добавлялось старое мамино пальто.
Спать в хлеву становилось все холоднее, поэтому с наступлением осени перебиралась в дом, поближе к печке. А обуви то у нас по-прежнему не было.
Осенние дожди превращали дороги в сплошную грязь. В сухую погоду еще выводила коров пастись, ненадолго. Земля уже остыла. Ноги мерзли. Как только корова испражнилась, я сразу бежала к этому месту и вставала ледяными ногами прямо внутрь. Коровья лепешка горячая, замерзшие синие ноги согревались, и казалось, что и ты согреваешься тоже.
За осенью быстро наступала зима. А обуви все не было. Бывало бежишь босиком по снегу от колодца с водой, ноги уже не чувствуешь. Пописаешь на них немножко, чтобы согреть, и бежишь дальше. Холодно зимой без обуви.
Война закончилась, там и жить стали лучше. Туфли выдали в колхозе. Как же они натирали, до крови! Но это была обувь, настоящая обувь!»
