Это было пару лет назад. На улице холодный ноябрьский день. Небо свинцовое, плотное, словно вот-вот обрушится прямо на голову. В тот день, мы праздновали день рождение папы моего мужа. Небольшая компания самых близких, милая суета, домашний Оливье соседствует с а-ля Капрезе, водка, коньяк, вино – чтобы у всех была возможность сказать тост. Смех, пожелания, возгласы «С днем рождения!». Незаметно подкралось опьянение и вечер. Пришло время папиных историй.
Тогда, лет 30 назад, они жили в Якутии. Для нас, родившихся в центральной части России, Якутия представляется чем-то очень отдаленным и холодным. Да так оно и есть! 8 часов лету от Москвы, -60 градусов зимой. Суровая природа, суровые, но отзывчивые люди. Бесценные воспоминания, так согревающие душу.
«Каждым летом мы ездили с мужиками на сенокос, куда отправляла нас шахта. Складывали палатки, котелки, и другие необходимые вещи в лодки и шли вниз по Алдану километров 100-120 до первого поля. Наш поселок же со всех сторон окружен непроходимой тайгой, что там можно накосить? Да ничего! Поэтому мы и отправлялись на месяц-полтора на сенокос.
Конечно же, среди необходимых вещей всегда был ящик-два водки, а куда ж без нее? Косили, ловили рыбу, жили в палатках. И ведь комары то нас не кусали! Когда только переехали в Якутию, комары нас очень кусали, а вот местных якутов – нет! А потом что-то произошло, может иммунитет на комаров выработался и кусать не стали. (Смеется).
Один у нас оставался за повара. А остальные уходили в поле практически на весь день. Вечером придешь без сил, а в котелке уха из рыбы, которую вот только что выловили в Алдане. Водочки нальешь, сядешь прямо на душистую траву, и глядишь, как солнце садится за реку. Летом темнеет поздно, можно долго сидеть у костра в сумерках.
После ужина мы всегда прикапывали объедки и остатки от рыбы в яму. Обязательно, иначе косолапый придет. Но, не смотря на наш вечерний ритуал, гость к нам все-таки пожаловал.
Лежу я у себя в палатке, почти проваливаюсь в сон. В тайге на самом деле тихо, хоть она и полна разной живности. И тут мне показалось, что будто услышал какой-то звук. Может кто из мужиков по нужде пошел? Прислушиваюсь. Тишина.
Медведь ходит очень тихо, хоть и тяжеленный. Так наступает, что ни одна веточка не хрустнет. Как только у него это получается?
Приоткрываю палатку, оглядываюсь. Никого. Вылезаю на полкорпуса, оборачиваюсь – стоит. Крупный, взрослый. Стоит и нюхает нашу отходную яму. Медведи еще те любители тухлятинки.
Очень тихо залезаю в палатку, одной рукой закрываю ее, второй рукой ищу ружье. Хоть бы никто из мужиков сейчас не вылез! Сижу в обнимку с ружьем, еле дышу. Прислушиваюсь. Сопит, вроде бы копает. Прислушиваюсь снова. Затих. Может идет к палаткам? Рыбу впрок мы не ловили, тушенку и сгущенку если открывали, то доедали, может что другое унюхал? Кажется, уже даже не дышу. Вроде бы снова начал капать. Ну точно, копает. Унюхал все-таки тухлую рыбу! Из палаток ни звука, наверно, все уснули. Стараюсь успокоиться. Животные ведь чувствуют страх. Снова тишина.
- Мужики! Мужики! Вставайте! – я от испуга как подпрыгну! Приоткрываю палатку, а там уже утро. Заснул я, сидя, в обнимку с ружьем.
Мишка там хорошо похозяйничал, яму всю разрыл, половину съел, половину раскидал. Решили рыть яму глубже, ведь придет за остатками, умный же.
Якутия полна еды, поэтому рыбу мишка и в реке без проблем наловит. Видимо утолил свой интерес и понял, что никаких деликатесов у нас нет. Может и приходил потом еще, но яму больше не раскапывал».
