В этой рубрике мы вскрываем боли бьюти-специалистов. Пластический хирург, главврач клиники SVSclinic Сергей Свиридов рассказал об острых моментах работы и салфетке внутри человека.
Фантастические картинки из интернета до сих пор вводят в заблуждение клиентов. Вместе с ними — вопросы: «А смогу я стать такой, как эта девушка в инстаграме?». Нет. Нельзя стать другим человеком, потому что пластическая хирургия не создает новые формы, а подчеркивает имеющиеся естественные черты.
Спускайтесь на землю. Нужно сопоставлять ожидаемые результаты и имеющиеся реалии. Невозможно ведь изменить кости! Иногда «талия Барби» не получается из-за строения костного скелета.
В списке самых частых запросов — зауженный нос, большие губы, удаленные комки Биша и увеличенные с помощью гиалуроновой кислоты скулы.
Едешь в пробке: слева — одно лицо, справа — то же лицо. Все под копирку. И мне это не нравится.
Пациентам перед консультацией полезно самостоятельно поискать ответы на некоторые простые вопросы. Например, швы от подтяжки груди остаются навсегда? Да, но они несильно заметны. Тем более, сейчас доступны целые программы, улучшающие вид рубца. А на консультациях длительностью от 30 минут до часа лучше обсудить более тонкие нюансы, технические, психологические моменты.
Есть консультации и на 10 минут. Насторожитесь, если от врача услышите: «Давайте, проходите обследование, я все знаю и сделаю». Это совершенно не нормально. Пациента к пластической операции нужно готовить — подробно опросить, показать ему фотографии до и после других пациентов с похожей ситуацией и сделать 3d-моделирование будущего результата операции. Потратить здесь свое время – резонно. Это сыграет на руку клиенту (станет образованнее) и вам (поможет выполнить операцию в лучшем виде). А если что-то не проговорить до дня икс, врача вынудят сделать это после, но уже в оправдательном характере: «По-другому было не сделать» или «Такое могло произойти».
В России необязательно посещение психолога перед операцией, как в Америке — когда на прием к пластическому хирургу попадают только со справкой-разрешением от медицинского психолога. Поэтому у нас пластические хирурги сами осваивают его специальность.
Почти 30% пациентов – потенциально с дисморфофобией, а 70% из ее обладателей недовольны результатом операций.
Дисморфофобия — состояние, когда пациент зацикливается на мельчайшей детали внешности. 10-20 раз за день подходит к зеркалу, смотрит на «широкие» скулы, комплексует и идет к хирургу с просьбой: «А давайте спилим кости в области скул?». Тот иногда не в силах отказать, потому что он не психолог и не знает, где корень проблемы.
Что до людей, критикующих тех, кто «тюнингует» тело, то негатив возникает от зависти, либо когда результат слишком вычурный, «надутый». А если операция сделана хорошо — окружающие не заметят, что вы прибегли к услугам пластического хирурга.
Мне не нравится стереотип о врачах, мол, все мы делаем ради денег. Это сложная, ответственная, рисковая работа. Она требует параллельного освоения других областей, постоянного обучения, практики, коммуникации с широким кругом специалистов. При таком отношении говорить, что мы только зарабатываем — неуместно.
Еще из странных стереотипов — «пластические хирурги уродуют людей». Нет, нередко пациенты приходят, топают ногами и настаивают сделать, как они хотят. В итоге — результат не нравится, а виноват врач. Потому что он — центр принятия решений.
Так что я отказываю в операциях. В ответ люди таращат глаза и спрашивают: «А почему? Мы же вам деньги платим». Но это не аргумент. Если ожидания завышены и нереальны, я отправлю человека домой и откажусь с ним работать. Это мое личное право. Принуждать никто не будет.
Мы (пластические хирурги — прим. ред) нормальные люди, хотим классных результатов и болеем за каждого пациента.
Тем не менее, не бывает категории «лучший пластический хирург по липосакции». Знаете, сколько у меня таких честно заработанных бумажек? Но я себя никогда не называл лучшим.
У одной моей пациентки произошел разрыв имплантата в области груди, что подтвердили данными УЗИ. А на операции я обнаружил забытую каким-то хирургом салфетку. Она пролежала там около 15 лет и обросла соединительной тканью. Ощущал себя сапером, когда ее вытаскивал.
Несмотря на раздражающие факторы, диалог пациента и доктора может идти легко, продуктивно при элементарном воспитании и искреннем желании себя улучшить. Тогда разговор складывается тактично. Результат операции — это всегда дело двоих. Если решились обратиться к пластическому хирургу, изучите особенности работы доктора, специфику операции и ее возможные осложнения.
Подпишитесь на наш канал, поделитесь мнением о материале и расскажите о нем друзьям. Больше интересного контента — на нашем сайте. А еще у нас есть канал в телеграме и инстаграм.