Дорогой Иосиф Виссарионович!
Я осмелился беспокоить Вас по вопросу, который возник в связи с критикой моего романа «На сопках Маньчжурии» Н. Богдановым и Р. Кимом потому, что вопрос этот перешел за рамки литературные.
Из текста статьи ( «Новый мир» , кн. 12 « Серьезные недостатки интересного романа» ) ясно, что основное обвинение, предъявляемое мне критиками, заключается в том, что японские солдаты, побеждаемые на поле боя русскими солдатами и офицерами, показаны как смелые и упорные.
Советский писатель должен был бы развенчать миф о непобедимости японской военщины. К сожалению, роман «На сопках Маньчжурии» недостаточно помогает решению этой задачи (Н. Богданов, Р. Ким).
На чем основано это мнение критиков? На странице 269 двенадцатой книги «Нового мира» критики пересказывают сцены романа, из которых явствует, что японская военщина сознавала, что игра, затеянная ею, авантюрна, что она на краю гибели.
Казалось бы, это и есть материал, разоблачающий японскую военщину. Но критики негодуют на то, что японский солдат, не посвященный в переживания своих генералов, 30 упорно штурмует перевалы. Генералы устрашились гор трупов, у маршалов поджилки задрожали, нервы не выдержали, а солдатам все нипочем! Лезут вперед как одержимые! (Н. Богданов, Р. Ким).
Это и есть моя основная историческая ошибка. Японские солдаты, по мнению критиков, должны быть показаны как слабые.
Почему Н. Богданов и Р. Ким, вопреки ленинским определениям ( «Падение ПортАртура »), хотят видеть в романе японских солдат как слабых? Больше ли чести будет тогда русскому человеку, который побеждал врага, воюя в тяжелейших условиях? Критики полагают, что оттенить слабость японского солдата нужно для того, чтобы современные реставраторы японской армии не могли сослаться на прошлое.
Соображение серьезное. Я тоже имел его в виду, но я решил, что правильным будет избрать другой путь.
На основании изученных материалов я попытался показать, что, несмотря на упорство, а в иных случаях и фанатизм японского солдата, он всегда на поле боя был слабее русского. Русский солдат находился в условиях более худших, чем японский: и вооружен он был слабее, и снаряжен он был слабее, и руководим он был царскими генералами из рук вон плохо. И, тем не менее, на поле боя этот русский солдат бил японского.
Это и есть, по моему мнению, подлинное разоблачение всех посягательств японской военщины.
Но так как высказывая мнение о необходимости показать японских солдат более слабыми, один из критиков в разговоре со мной, ссылался на то, что такая точка зрения существует наверху, я и осмелился беспокоить Вас.
Мне вопрос этот представляется большим принципиальным вопросом.
Сам я был участником военных действия против Квантунской армии в 1945 г. Квантунская армия была разгромлена в десятидневный срок. У некоторых наших военных существует по этой причине пренебрежительное мнение о боеспособности Квантунской армии.
Но мне представляется, что нашу блестящую победу нужно отнести не за счет слабости Квантунской армии. А за счет исключительной силы нашей Советской армии.
Павел Далецкий