Сходила к соседу, попросила зарезать свинью. Он сказал не вопрос, но надо пойти познакомится с объектом.
Пришла моя очередь сказать не вопрос и повести соседа знакомится, с объектом, т. е со свиньёй.
Он сказал, что за одно зайдём к Трифановым, это еще одни соседи, позовём главу семейства на совет, возможно свинью стрелять придётся, тогда помощь нужна будет, как раз Трифонов и застрелит, а он, Михаил, разделает.
Зашли, позвали, он сказал сейчас подойдёт, и вспомнил, что брал у Михаила топор, флягу и вилы, и вот сейчас прям нужно отдать. Не спрашивайте почему такой набор, я не знаю. Может по одной вещи брал, а может все скопом. Михаил машет руками, мол потом заберу мне не к спеху, а этот пристал, мне говорит чужого не надо.
Пришлось забрать.
Вот идём такие, Михаил с топором на плече и флягой под мышкой, и я с вилами.
Проходим мимо Любавиного дома, а у неё штор нет, смотрю, штаны знакомые на окне стоят, присмотрелась, дак то мои штаны то, ну в смысле мужа моего, Степана Ивановича, затащила таки значит. Не только я увидела, что мой благоверный у окна стоит, кряхтит- пыхтит, гардину вешает, но и Михаил увидел.
Я говорю, может поможем, гардина то у неё вон какая тяжелая, а Степан у меня хоть и с виду здоровый, но спина у него больная. Михаил сказал, что отчего бы не помочь и пошел, с топором и флягой, и я за следом, с вилами. Так и зашли.
Любава крякнула, как её тупые индоутки, что орут у нас под окном, и залилась краской, а Степан увидел меня и заблеял, как соседский баран.
-Катюша, - говорит,- а ты что с граблями. Это он от напряжение перепутал, умственного и физического так - то он у меня вилы с граблями давно не путает.
-Дак вот говорю, пошли с Михаилом смотреть сами зарежем или стрелять придётся, если стрелять, то дяденьку Трифанова позовём, он с ружьём придёт, так - то она ведь не маленькая, вдвоём можно и не справится . Смотрю, а он идёт, Трифанов- то и уже с ружьём, он наверное думал, что сразу если что застрелит.
Я в окно ему стучу, он увидел, улыбается, машет, ну и зашёл тоже, к Любаве - то, с ружьём.
Та упала на коленки и плачет, наверное от радости, что столько мужиков к ней пришло, то не одного не было, а то целых трое, сейчас всё переделают.
-Селянка, - говорю я ей, так что вы плачете, они не возьмут с вас денег, вы только скажите, что ещё нужно прибить или по вешать, а то нам идти надо, решать что делать, резать или стрелять, и так многозначительно на своего смотрю, типа что стоишь, кто у нас мужик.
-Нннне надо резать, нннее нннадо стреляааать, - плачет Любава, - такая эмоциональная женщина, прям жуть.
-Извините, - говорю,- вам - то все равно, а мне мужика кормить надо, он без мяса не может, мы только можно сказать ради этого сюда и приехали. Что же вы плачете? Вам так жалко нашу свинью? Или вы вегетарианка?
-Какую свинью?- плачет опять.
-Да нашу же, какую ещё - то.
Та опять давай плакать, да приглашать всех к столу, странная эта Любава. Но нам некогда, мы пошли смотреть свинью.
Выходим во двор, всей компанией.
Я с вилами, Михаил с топором и флягой, мой супруг, чуть заикающийся с подёргивающейся щекой, дяденька Трифанов с ружьём и Любава икающая и зарёванная, а нам навстречу Ласточкин, Игорь Тимовеевич наш участковый, а из- за спины у него соседка выглядывает, баба Шура. Нигде без неё не обойтись.
-Что здесь происходит у вас, а? и носом так хищно водит, пришлось ему рассказывать всё с начала. Он покряхтел, головой покрутил, недобро так и многозначительно посмотрел на соседку нашу, бабу Шуру. Та стремительно юркнула со двора, а мы пошли разрабатывать план, по добыче мяса из нашей свиньи.
Кто мы такие и что здесь делаем тут
-