Если сельскохозяйственная культура влажного рисоводства очень важна в численности рабочей силы для сельскохозяйственного производства, то культура сухого земледелия (кочевое земледелие и пшеничное земледелие) делает больший акцент на реальной роли/возможностях рабочей силы - индивидуума. Короче говоря, кочевая культура характеризуется ключевым словом «качество», а сельскохозяйственная культура опирается на ключевое слово «количество». Такой вид «уважения силы» культуры (или основной - второстепенной культуры) способствует развитию способностей личности «я», утверждая личную власть в общине, так что социальные взаимодействия кочевого сельского населения часто носят высокий характер, трудно поддаются изменению, с ними трудно мириться. Поэтому способность справляться с изменениями во внешнем контексте кочевого населения, также является относительно медленной и не столь гибкой, как у сельскохозяйственных жителей, заселяющих рисовые поля. Это также, является основной причиной формирования образа социально-природного взаимодействия жителей Запада, поскольку они больше ориентированы на стратегию, долгосрочные задачи по изменению внешних условий (так как их сложно изменить самим), а также через большие и грандиозные формы выражения способности «все навязывать и менять».
Например, крупные архитектурные ансамбли в старинных столицах и замках с величественными размерами пространства Европы. Эта многолетняя стратегическая культура способствовала формированию у коренного кочевого населения ориентированной на характер позиции к внешнему анализу характера (с целью изменения внешней среды для установления и улучшения самообеспеченности и самоконтроля). Такое поведение играет роль катализатора в формировании традиционного способа организации традиционного пространства обитателей сухого сельского хозяйства: тенденции к анализу происхождения пространственной функции и разделению специализированных функциональных пространственных компонентов в жилищном фонде. Например, модель «фиксированного-функционального отдельного многокомнатного» жилья имеет два ярда «Перистил + Атриум».
Примечательно, что данный тип жилья также, является конкретным проявлением мышления, акцентировать внимание на выражении формы, «великой форме» и «макро-, великой структуризации». Если дом рисоводов всегда имеет тенденцию к рассредоточению мелких пространственных компонентов (в виде многопространственного раздела) или созданию многофункционального синтеза (многофункциональных структур) в одном пространстве, то жилье западных кочевников логичнее организовать, как единый ансамбль специализированных функциональных отдельных пространств (объединяющий специализированные пространства/комнаты в единый многофункциональный комплекс).
Не случайно, что почти каждая архитектурная система/движение, специализирующееся на функциях или выражении архитектурных наук, берет свое начало в Европе (например, тренд – «Функциональность» 20 века, классическая система колонн Греции, Рим, архитектурный стиль готического грандиозного декора и т.д.). Потому что формальность и функциональная специализация (по аналогии со способностью разделять власть и силу) являются атрибутами социального инстинкта (инстинктивной силы), которые существуют в виде исходного кода, присутствующего в культурных характеристиках кочевых жителей.
Традиция высоко ценить ценность «качества личности» (индивидуализма) кочевого народа - сухое земледелие также рассматривается, как основной катализатор в формировании привычки различать «первичное – вторичное» (основное - незначительное, основное - под) и своеобразие (само «должно быть исключительным») Запада. Напротив, сильная сторона «личного количества» (коллективизма) сельских рисоводов создает источник импульса, формирующий характерную «гармонию» восточной идентичности.
Пространство жилой архитектуры и архитектуры в целом, также выделяются в две разные точки зрения «школы» формирования и организации пространства: Запад склонен к разделению «основного или второстепенного пространства» или отдельных пространств (утверждая отличительные ценности или индивидуальные символы), а на Востоке часто следует за установлением «типов гармонического пространства» (полисемии функций и гармонии «всего в одном»). Важно, что, по сути, западная культура может рассматриваться в «макроструктурной» или макроориентированной культурной модели, через типичные системы, такие как макрокультура коммерции – сервис.
Культура «макрокоммерции» (крупномасштабная и структурированная экономическая культура) появилась в древнеевропейских городах очень рано и многие из них, принадлежали к экономической модели большой семьи – клановой экономической системе (производство шелка, керамики, оливкового масла, сельское хозяйство - морепродукты, торговля солью, драгоценности, пешки, банки и т.д.). Более поздние капиталистические экономические модели также вытекают из этих «великих структур» экономических форм. Это одно из наиболее специфических проявлений культуры «индивидуальной силы» и регулярности укрепления частной власти западных кочевников. Например, оседлые сельскохозяйственные жители склонны к «субнатуральности» в архитектуре, сухие кочевые народы следуют тенденции создания крупных ансамблей природных элементов или «искусственной природы» в архитектуре.
Этот традиционный «постоянный субъект» или «первоначальный кодекс» создает противоположное различие в большинстве традиционных культурных и социальных систем между Востоком и Западом, причем не только в прошлом эпохи традиционного сельскохозяйственного общества, но и в последующие индустриальные и постиндустриальные социальные эпохи.