Молча любимый уходит под Новый год. Нервно мигает и гаснет моя свеча. Блёстки на ёлке застыли, как мёртвый лёд. И бесполезно вдогонку ему кричать: «Милый, единственный, верь, мы затушим боль, В дом возвратим нашу нежность, тепло и лад, Будем, как прежде, у ёлки вдвоем с тобой, Только вернись из печалей зимы назад». Снег за окном отвечает безмолвьем сна, Ветви пушистые грустно глядят в глаза. Жаль им, что женщина плачет в ночи одна, Так безнадежно блестит на щеке слеза. С ёлки гирлянда уронит манящий свет, Вечный, как зов корабельного маяка. Буду я ждать, может, год, может, сотню лет: Вера, надежда, любовь не мертвы пока. Елена Шестакова. (Фото из открытых источников)
Молча любимый уходит под Новый год.
Нервно мигает и гаснет моя свеча.
Блёстки на ёлке застыли, как мёртвый лёд.
И бесполезно вдогонку ему кричать:
«Милый, единственный, верь, мы затушим боль,
В дом возвратим нашу нежность, тепло и лад,
Будем, как прежде, у ёлки вдвоем с тобой,
Только вернись из печалей зимы назад».
Снег за окном отвечает безмолвьем сна,
Ветви пушистые грустно глядят в глаза.
Жаль им, что женщина плачет в ночи одна,
Так безнадежно блестит на щеке слеза.
С ёлки гирлянда уронит манящий свет,
Вечный, как зов корабельного маяка.
Буду я ждать, может, год, может, сотню лет:
Вера, надежда, любовь не мертвы пока.
Елена Шестакова.
(Фото из открытых источников)