В мае 1989 года после концерта в Минске группа «КИНО» вновь дает концерты на белорусской земле, на этот раз в Витебске. Удивительно, но сохранилась видеозапись этих выступлений. Вот что вспоминает Светлана Борисевич, которая в 1989 году смогла снять (а впоследствии и сохранить) по сути уникальный материал на концерте в Витебске:
«Все происходило 20 лет назад. Я была малолетка с хвостиком, дура дурой... Сначала работала в клубе большого завода, а потом ушла в гастрольный театр, и первое условие, которое я поставила там — было то, что мы приглашаем на гастроли группу «КИНО». Так соответственно и появилась эта пленка. Концерты шли пять дней... С гостиницами были проблемы, и никакая группа «КИНО» там не могла найти места. Но мы что-то нашли, и вот в ночь они наконец-то прилетали, и мы выслали за ними машину — «Чайку». И так они оказались в Витебске.
Было всего 5 концертов — сперва один концерт, потом два дня по два концерта. Я умудрилась получить на руки камеру, отмашку Юрия Белишкина и смогла сделать судорожную съемку, которая была ценна лишь тем, что музыканты получили ее сразу — уезжая. Музыканты «КИНО» были офигительно роскошны... Они были холеные, и в них очень чувствовалось западное начало. И если у нас народ все еще ходил какой-то такой лохматый, чувствовалась вся эта питерская лохматость и неухоженность и прочее, то они выглядели просто роскошно и чувствовалось западное влияние. У всех были роскошные прически, волосы, одежда... Мы там еще все рядом не стояли и были уровнем пониже. Одеты они были во все черное, это было так стильно... Самое интересное, что мы смогли по городу ездить в «Чайке», но на концерт приехали на «Икарусе», потому что автобус толпе было сложновато блокировать. А толпа была огромная...
Я их поснимала немножечко во время репетиции и в ресторане... Они были комфортные, немного отстраненные... Камера моя была жутко тяжелая, она весила одиннадцать килограмм, и я все время боялась выпустить ее из рук, она стоила пять тысяч долларов, стоимость машины... И мне Каспарян помогал ее носить. Все таращились на нас — сначала на «КИНО», потом на эту камеру и того, кто ее заносит... Камера такая была одна. Это была собственность крупного завода, богатого предприятия, мне ее принесли втихаря и за мной ходили следили — чтобы я с ней не рухнула, потому что потом можно было смело квартиру продавать...
Мне очень запомнилась концовка записи — финал... Мы заехали в гостиницу, ребята сидят на диване, я через простенок снимаю их, перевожу камеру на стол, Юра Белишкин пишет на белой салфетке «Я люблю КИНО» и бросает на нее гвоздику, я вновь перевожу камеру на простенок, где видны ребята, Белишкин подносит к объективу камеры огонек зажигалки, и голос за кадром: «Все...».