Мы в ответе за тех, кого приручили...
Антуан де Сент-Экзюпери
Пригревшись, щенок затихает. Я осторожно отодвигаю край куртки и гляжу на него. Он ещё совсем мал, ему не более двадцати дней. Он пока мало похож на пинчера: мордочка короткая и тупая, скорее напоминает боксёра, крохотные ушки висят, кругленький животик едва покрыт нежной шёрсткой, не купированный хвостик не более детского мизинца.
... Как здорово, что мы встретились, ведь я могла пройти мимо, и тебя бы никогда не было в моей жизни...
* * *
Мы везём тебя домой на электричке. Ты проснулся и по привычке стал искать тёплую мать. И вдруг поняв, что тебя навсегда оторвали от неё, начинаешь громко скулить, беспорядочно ползая по расстеленной куртке. Ты хочешь есть. Всё, что тебе надо - несколько глотков тёплого сладкого молока. Но его нет, и ощущение бесконечного одиночества переполняет твоё маленькое сердце.
Чтобы как-то тебя успокоить, я отламываю кусочек колбасы и протягиваю тебе. Её запах сразу привлекает твоё внимание. Ты проглатываешь её моментально, хотя у тебя ещё нет ни одного зуба.
Наверное, в этот момент любовь к колбаске, большая и неистребимая, поселилась в твоём сердце. С тех пор слово "колбаска" звучало для тебя как магическое заклинание, как восхитительная музыка, услышав которую, ты бросал свои дела, подбегал и смотрел не меня своими умными, внимательными глазками, в которых ясно читался вопрос: "Где?"
Колбасу тогда ещё делали из мяса и я часто баловала своего любимца этим лакомством.
* * *
Проблема питания встала перед нами, как только мы переступили порог дома. Малыш был ещё очень мал, у него даже не прорезались зубки. По-видимому, он был ещё сосунок, и мы решили поить его из соски. Найдя маленькую бутылочку из-под лекарства, мы бросились на поиски соски.
Наши дети были уже достаточно большими, чтобы пользоваться таким несерьёзным предметом, и нам пришлось прибегнуть к известному способу - пройтись по соседям. В большом доме было много детей , и соска быстро нашлась.
В бутылочку налили тёплого молока, натянули на горлышко соску и предложили Пипу. Вкус резины не понравился ему, он отворачивал голову, не желая брать эту гадость в рот. Но здесь капля молока попала на мордочку щенка, и, быстро сообразив, что к чему, Пип с жадностью припал к новой "кормилице".
Здесь его постигла неудача. Маленькое отверстие не пропускало много молока. Кроме того, соска была велика для столь крошечного ротика и поминутно выскальзывала. Пип пищал, бестолково тыкался мордочкой, неловко хватал соску, сжимал её, выдавливал каплю молока и вновь терял.
Сделали отверстие побольше. Теперь молоко лилось рекой. Дело пошло лучше, хотя молоко было везде - текло по мордочке, по животу, по лапкам, растекалось по столу, где проходило первое кормление. Общие усилия увенчались успехом: бутылочка опустела, животик Пипа округлился, глазки стали закрываться...
Его обтёрли и сунули за пазуху. Почувствовав тепло, малыш полез глубже, в тёплую темноту халата. Он всё лез и лез, стремясь найти самое лучшее, самое удобное местечко. Оно оказалось в рукаве. Повозившись немного, он успокоился, свернувшись клубочком у меня подмышкой, и заснул.
Соска, однако, скоро разорвалась, когда её натягивали на горлышко бутылочки. Я намочила в молоко палец, дала щенку. Он стал сосать его, небольно сдавливая беззубыми дёснами. Но этого было мало. Молоко налили в блюдце, поставили перед Пипом, ткнули мордочкой. Он стал торопливо и неумело лакать, захлёбываясь, наступая лапками в молоко.
Голод не тётка, придётся привыкать к самостоятельности!
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)