Сизов грубый человек, но меткий. К тому же, он знает толк в женщинах. Частенько я встречаю его у парадной с очередной дамой сердца. В руках его полупустая бутылка вина, в глазах торжественная печаль. Дама, как правило, восторженно глазеет на Сизова, смотрит ему в рот, ловит любое даже самое мелкое сизовское словечко.
Не знаю, чем он их берёт. Он катастрофически некрасив. Рыжая, клочковатая борода, плоский, боксёрский нос, маленькие, блёклые горошины глаз, высокий белый лоб с залысиной. Завершают сизовский образ кожаные штаны, которые он не стирал семь лет.
Разговариваем мы мало, так, кивнём друг другу, здороваясь и всё.
Но шёл я как-то домой навеселе. В крови градусы, в голове толкотня и запахи женщин, на лице беспричинная радость.
На скамейке сидит Сизов. Рядом пустая бутылка.
- Здорово, Сизов, - говорю, - что один?
- Проводил уже, - вздохнул Сизов.
- А что так рано? – спрашиваю.
- Устал, - ответил Сизов.
Мне хотелось ещё поговорить. Большое удовольствие в этом состоянии, когда из тебя вылезают слова.
- Скажи, Вова, - затянул я, - как тебе удаётся так ловко охмурять баб?
Сизов брезгливо сморщился:
- Что ты такое говоришь?
- Ну, скажи, откуда у тебя их столько?
Сизов снова вздохнул.
- Понимаешь, Максим, в женщине есть две главные составляющие, к которым нужно особенно чутко относиться. Ухаживать, лелеять, преподносить комплименты… И тогда каждая, уверяю тебя, мой друг, каждая будет твоей!
- Что за составляющие такие? – спрашиваю.
- Главное в женщине, - сказал Сизов и поднял высоко подбородок, - жопа и душа!
В глубокой задумчивости я пошёл домой. С первым то понятно, но как можно ухаживать за чужой душой? А?