Однажды мне потребовалось срочно найти квартирантов в частный дом без удобств, да еще и с кошками. Дело это нелёгкое, шансов на успех почти не было, но агент посоветовала свою знакомую. Женщина (пусть будет она Виктория) сразу показалась мне странной, но любящей животных, что и сыграло в её пользу.
Маленькая, щупленькая, чрезвычайно болтливая. За тот час, пока мы перетаскивали вещи, она успела поведать мне о своих принципах здорового образа жизни, рассказать историю кошки, перечислить все свои увлечения и мечты, подробно рассмотреть гороскоп и ещё кучу мелочей, которых я не запомнила.
Она досконально проверила каждый угол дома, расспросила про все ключи в связке – я могла бы подумать, что это обещает порядок во всем, но, увы, этого не случилось. Мой с таким трудом выхоженный палисадник уже весной зарос бурьяном, а про огород и речь молчит, хотя любительнице здорового питания не помешали бы овощи с грядки.
Самым сложным, впрочем, оказалось не это, а её постоянные скандалы с соседями. С одними она поругалась из-за шума, с другими – из-за того, что те посягнули на её бурьян. Оказывается, косить его ни в коем случае было не надо: так Виктория спасалась от случайных заездов машин. После скашивания бурьяна она выплеснула на соседские цветы свою ночную вазу.
Соседи не раз пытались зайти к ней домой, чтобы поговорить, но каждый раз оставались у закрытой двери. В доме горел свет и кричал телевизор, но Виктория упорно делала вид, что её нет дома. Несмотря на свою словоохотливость, она была чрезвычайно нелюдима.
Прожила она у меня три года. Недавно дом продали. Я пришла вывезти остатки своих вещей и увидела горы книг Виктории. Она уезжала на очередную съёмную квартиру и все забирала с собой. Более того, она с удовольствием копошилась в моём мусоре и подбирала вещи для себя. Из всего многообразия она предпочла старые штаны и кофту: в них удобно выносить мусор.
Я знала, что это далеко не первый переезд Виктории. Но она так и не научилась избавляться от лишних вещей. И тут агент рассказала мне её историю.
Мама Вики родила её в 42 года – для себя. Жила она, в свою очередь, тоже с мамой. Неудивительно, что и у Виктории в 47 лет в жизни не наблюдается мужчины. Да и не с её характером быть замужем. Слишком она неуживчива.
Девочку растили, балуя. Ограждали от всехпечалей и домашних дел. Берегли для лучшей доли. Очень много с ней занимались. Выросла она умной и начитанной. Пошла учиться на учителя. Но работать по специальности не стала: сложно. Да и вообще работать ей было не нужно: у мамы и бабушки ведь пенсия есть.
Фото из открытых источников Фото из открытых источников
Когда умерла бабушка, пенсии мамы стало не хватать. Тогда женщины продали свою трешку в областном центре и купили двушку в пригороде. На разницу в цене жили какое-то время, затем снова уменьшили жилплощадь. Вскоре им пришлось переехать в деревню, где мама Виктории умерла. Денег уже не осталось ни на книги, ни на хлеб, и девушке пришлось пойти работать. Но к своим тридцати с лишним годам она не была к этому готова. Бралась за любой труд, но без хорошего стажа её брали неохотно. Через некоторое время она ругалась с начальством и переходила на новую работу.
Дом в деревне она продала. Остался ещё небольшой земельный участок, но после первого же кредита он попал под арест. Началась полоса скитаний по съемному жилью.
Виктория мечтала переехать в Москву, но не складывалось. Ещё ей хотелось взять на воспитание детей, но и это не удалось. Да и кто бы дал ребёнка девушке без постоянной работы и жилища?
Так она и живёт до сих пор: заботится о кошках и скандалит с людьми, активно меняет работы и хранит верность книгам, часто голодает и мечтает о лучшей доле – маленькая, сильная и одинокая женщина, о которой можно писать роман в духе Достоевского.
