Поговорили мы не очень детально. Но эффект собеседница произвела, факт. Единственное, о чем жалею: не хватило эфирного времени, чтобы добиться от Савицкой ответа на вопрос – изменила ли она в свете последних событий отношение к Путину, которого в 2004 году называла «клятвопреступником»?
– Если Горбачева Михаила Сергеевича с Борисом Николаевичем Ельциным сравнивать, то, как вы определите эти две фигуры?
– Ну, это совершенно разные люди, конечно, там другой характер. Думаю, что, если бы на месте Горбачева был Ельцин, то Союз бы не дал развалить. По его характеру.
– А как же его знаменитое «берите суверенитета, сколько захотите»?
– Ну, так это уже пошло, когда Россия начала разваливаться. А Союз бы не дал развалить.
– Пиар не налажен был, нет. Я вот подумал, ведь очень много есть голливудской продукции об астронавтах. А о космонавтах, прямо скажем, не очень много снимают. Вы смотрите то, что выходит в прокат? Или вам это смешно?
– Ну, знаете, как-то не то, что смешно… Вообще, если говорить о фильмах про полеты в космос, то, произвел впечатление Стенли Кубрик. Конечно, это сказка, но классно сделанная. Хотя к реальности отношения мало имеет. Ну, я его посмотрела когда на кинофестиваль привозили, я тогда летала. Другие американские – ну, я их так, кусочками смотрю. Вот я уж не говорю какой безобразный фильм, когда там они нашего в ушанке изображают космонавта. Ну, это похабщина. А «Время первых» – если сравнить, то это впечатление такое же, как фильм Митты «Экипаж».
– Первый фильм-катастрофа советский, да.
– Да. И ты – летчик. Ты летаешь. И эти машины все знаешь. Ты смотришь и понимаешь, что вот так это точно не могло быть. Ну, с ледорубом куда-то чего-то рубить и так далее. Но в то же время фильм был так снят, что все равно не вызывал отторжения. Настрой, внутренние психологические моменты какие-то были правильно показаны. И «Время первых» – такое же впечатление. Они не пережали, не перегнули, никаких там розовых соплей или слез каких-то, знаете, как «ой, как это все страшно».
— Вернемся к лидерам страны. Если Горбачева и Ельцина с Путиным сравнивать?
– Ну, он не простой человек. У нас в КГБ ведь простых не брали. И учили хорошо.
– Если анализировать ваши интервью за последние, скажем, 15 лет, то мне кажется, что вы изменили отношение к Путину, ну, скажем, после 2010, условно говоря, года. Все-таки у вас были достаточно резкие оценки после, допустим, ситуации с «Миром», когда станция была затоплена.
– У меня и сейчас такое же мнение об этом решении его.
– Вы думаете, что это было личное решение Путина?
– Премьер-министр был Касьянов тогда. Но все равно, я думаю, что такие вещи без доклада не решались.
– А где эта зона компетенции? Ведь решения принимаются на основе каких-то экспертиз. Позвонили из «вашингтонского обкома» и сказали: давай топи?
– Американцам не хотелось, чтобы у нас оставалась своя станция.
– Но ресурс-то ее был выработан.
– Ну, он был выработан задолго до этого. Но она была работоспособной еще. Лет пять бы точно пролетала бы. И деньги тогда уже были, потому что нефть подорожала. Но мы знали четко, что им очень не хочется, чтобы эта станция работала. Там можно было военно-прикладные эксперименты ставить. У нас же на станциях был и раздел военно-прикладных экспериментов. А, когда на «Мир» стали американцы летать, все это дело прикрыли. И не сразу приняли решение. Сначала аккуратненько один-два раза сказали. Посмотрели, как реакция. Ну, никто вроде с демонстрацией «не трогайте станцию» не вышел.
– Но потом, когда ее затопили, реакция была достаточно бурная.
– Более того, я думаю, что и Путин не ожидал такой реакции. Когда был очередной день космонавтики и никто не ожидал, что он приедет. И вдруг он приехал. Стал выступать. То есть я поняла, что для него неожиданностью была реакция общества на затопление станции. Никто из них – во власти – не ожидал.