Метель, странно кружившая в пустыне, мешала песчинки со снежинками, и, казалось, что и песчинки становятся белыми… Шли пастухи, завернувшись в кожухи, лаяли собаки, мерцала далёкая синевато-зелёная звезда; ехали на верблюдах старики, и караваны тянулись за ними, и дары, какие везли звездочёты, были не простыми, но знаковыми… Мать замирала над колыбелью, отец чуть в сторонке, ожидал; белый ослик и серый вол точно дремали стоя… Вертепы скоро появятся: будет из разных материалов восстановлен псевдоисторический антураж; детки будут расспрашивать про младенца, ждать сластей. И никогда никому не узнать, как было, что было… Мать, пеленая младенца, спрашивает отца: -Ты веришь в его необыкновенное предназначение? -Не знаю, что и думать, - отвечает, поглаживая бороду. – Мы можем стать заложниками обмана. Мать действует споро, легко; младенец спит, посапывая. Где огонь? Где-то же должен гореть огонь, но где же он разжигался в пещере? В какой-нибудь нише, вероятно. Вероятнее всего никто не шёл