Условия, побуждающие людей идти на жертвы ради групп людей, не связанных между собой и зачастую неизвестных, привлекают к себе значительное внимание во всех научных дисциплинах.
Эволюционные объяснения такого рода жертвоприношений сфокусированы на том, как мужчины формируют стратегические коалиции, организованные вокруг родственных связей и взаимовыручки, когда сталкиваются с внешними угрозами.
Однако лишь в немногих исследованиях анализировалось, как женщины реагируют на внешние угрозы.
Исследователи давно задумывались над тем, какие условия, скорее всего, спровоцируют самопожертвование, когда отдельные лица подвергаются угрозам со стороны внешних групп.
Теории, основанные на эволюционных силах, способных породить альтруистическое поведение, такие как выбор родственников или взаимный альтруизм, не могут полностью объяснить масштабы этого явления.
Общие объяснения тому, почему люди так часто готовы жертвовать ради больших групп людей, не связанных между собой, и зачастую неизвестных, как правило, сосредоточены на культурной адаптации, которая использует родственную психологию - набор когнитивных и психологических механизмов, направляющих наше взаимодействие с генетическими родственниками.
Например, использование родственной терминологии в отношении несвязанных лиц может вызвать эмоциональные реакции, аналогичные тем, которые активируются фактической генетической родственностью, что может в дальнейшем способствовать сближению людей с большими группами.
Если группы предков состояли в основном из близкородственных индивидуумов, то надежным фенотипическим маркером родства могла служить общая культура, происхождение или система убеждений, сигнализирующая о генетической родственности.
Теории групповой идентификации у людей исторически фокусировались на отношениях между людьми, которые подразумевают преданность группе или так называемые коллективные связи.
Основываясь на этих идеях, Свонн и Гомез разработали теорию слияния идентичности и утверждали, что крайние самопожертвования приводят к тому, что люди приводят свою собственную идентичность в соответствие с идентичностью группы.
Это может происходить через установление связей на основе интенсивного обмена опытом (например, ужасы войны) или через восприятие общей биологии (например, фенотипическое соответствие).
Однако, в отличие от предыдущих теорий групповой идентичности, теория слияния предсказывает, что сильно слившиеся люди будут соответствовать не только категории группы, но и отдельным членам группы, которых они могут рассматривать как членов семьи.
Другими словами, слившиеся воедино индивидуумы будут демонстрировать ту же внутреннюю приверженность, которую они выражают людям, которых знают лично, тем, с кем они никогда не встречались.
Поэтому важное различие между теориями социальной идентичности и слияния идентичности заключается в том, что они придают большое значение привязанности к другим членам группы, а не преданности группе в целом.
В то время как теории групповой идентификации, как правило, сосредоточены на связях, связывающих людей с группами, независимыми от их межличностных отношений (т.е. коллективных связей), слияние личности делает равный акцент на конкретных отношениях между людьми (т.е. связей между ними).
Эти связи создают висцеральное ощущение, что члены группы являются родственниками и должны быть особенно сильными в сочетании с сильной угрозой аутгруппы.
Исследования показали, что отношение к землякам как к родственникам повышает готовность жертвовать ради них, особенно при наличии серьезной угрозы со стороны аутгрупп.
Хотя теории социальной идентичности и групповой ориентации, которые дают конкретные прогнозы о том, когда следует ожидать жертвовать ради коллектива, были протестированы в различных экспериментальных и эмпирических условиях, некоторые важные ограничения не позволили исследователям сделать широкие выводы.
Во-первых, большинство полевых и антропологических исследований посвящено мужчинам. Часто это связано с тем, что женщины являются либо пассивными агентами в межгрупповых конфликтах, либо субъектами репродуктивных ресурсов, за которые конкурируют группы, в которых доминируют мужчины.
Однако игнорирование интересов женщин на этих соревнованиях удивительно, особенно учитывая существующие различия в интересах мужчин и женщин в плане физической подготовки, которые также должны играть важную роль в реакции мужчин и женщин на угрозы аутгрупп.
Например, считается, что мужчины более активно реагируют на межгрупповые угрозы и оказывают более рискованную героическую помощь, чем женщины.
Несмотря на то, что в целом для участия в межгрупповом насилии женщины, как представляется, имеют гораздо более высокий порог, некоторые утверждают, что эти меры реагирования зависят от конкретных условий и, вероятно, отражают эволюцию стратегий спаривания и воспитания детей.
Теоретические аргументы, основанные на эволюционной теории, психологии родства и слияния идентичности, делают конкретные прогнозы о том, какие условия, скорее всего, вызовут связь с большими расширенными группами и побудят к жертвенности.