Авторы: психологи Юлия Пустынникова и Ольга Митягина.
Страх. Страхи. Довольно часто встречающийся "персонаж" в клиентских запросах или возникающий в сцене, которая изначально была вроде бы про что-то другое. И когда страх появляется, мы часто вместе с клиентом идем по "геройскому" пути: страх нужно как-то победить – силой, хитростью, попробовать договориться и тому подобное – и двигаться дальше к заветной цели. То есть страх рассматривается как некое препятствие – кожура от банана, которую нужно очистить и выбросить, чтобы добраться до вкусного. Но на ней легко и поскользнуться: провалиться в травму, которую страх охранял; получить мощное сопротивление, пытаясь "счистить" защитный механизм клиента. А еще часто страх упрощается до голоса какого-нибудь интроекта с общим посланием: "Ты туда не ходи, снег башка попадет…", и клиент, да и мы тоже, получаем подтверждение, что с этим нужно расправиться, стать "победителем страха" и на этом все.
В этой статье мы не будем апеллировать к биологическим и психологическим функциям страха, но попробуем показать его потенциал на основе социокультурных традиций для психодраматической работы, особенно с группой.
Что мы имеем в обычной жизни? Страхи – одна из тем, которую не принято и не очень понятно, как обсуждать. Еще как-то можно представить себе хрупкую барышню, кокетливо заявляющую спутнику, что боится, скажем, больших собак. Можно представить себе выступающих, которые, переминаясь с ноги на ногу перед выходом на сцену, способны поделиться друг с другом, что побаиваются. Или какие-то экстремальные ситуации – тут уже скорее постфактум можно услышать, что было страшно.
И репертуар реакций на признание "мне страшно" в общем-то довольно ограниченный. Собеседник зачастую старается поскорее проскочить тему, чтобы не соприкасаться со своими страхами. Нередко через обесценение и отрицание:
- "ничего страшного!";
- "нашел, чего бояться!";
- "это совсем не страшно!"
В общем, никаких монстров в темной комнате под кроватью…
"Люди пускались в необузданный пляс, кто-нибудь изображал "павших замертво", оживить которых можно было поцелуем. Правда знакомый сюжет?"
Одно из немногих легитимных пространств для страха – ужастики всех мастей, чтобы побояться хотя бы понарошку в кресле кинозала и снять часть этого напряжения, находясь в безопасности.
И именно тут можно обнаружить, что традиция коллективного переживания страхов примерно такая же давняя, как вся человеческая история. Страшилки про саблезубых тигров у древних костров, конечно, трансформировались, и у пионерского огня это уже были рассказы про "красную руку" и "черную-черную комнату". Но суть одна – собраться вместе и освоить, и трансформировать страх. А между этими кострами все культурное наследие:
- различные религии, культы, народные приметы и верования – то ли черную кошку бояться, то ли куклу Вуду, то ли Страшного суда;
- страшные сказки (а большинство сказок в неадаптированном варианте именно такие);
- готика во всех проявлениях от архитектурных до литературных;
- многие карнавальные традиции, включающие в себя элемент ужасного – привет, Halloween, и не только,
- наконец, относительно современный жанр "хоррор".
Список далеко не полный – скорее на разогрев.
Мы глубоко убеждены в том, что коллективный опыт и культура играет ничуть не меньшую роль в формировании человеческой психики, чем опыт индивидуальный, и обращение к многовековому наследию взаимодействия со страхом может помочь проработать индивидуальные страхи очень бережно, поскольку позволяет несколько дистанцироваться от личных переживаний, включить себя в общий контекст и, тем самым, ослабить сопротивление за счет повышения безопасности общения со страхом. Кроме того, индивидуальная и групповая психотерапевтическая работа через материал культурных традиций открывает доступ к архетипичеким слоям психики, что дает возможность проработать страхи на глубинном уровне.
Прежде, чем выйти на конференцию со своим мастер-классом, мы провели два сезона психодраматических групп "Про страхи", в ходе которых мы опирались на идею использования культурных традиций в работе со страхом в рамках психодрамы. Такой подход предполагает достаточно активное использование структурированных групповых упражнений и разогревов, базирующихся на различных ритуалах и праздниках, предполагающих взаимодействие со страшным, пугающим, что позволяет получить контакт со страхами всей группы в целом.
На одной из групп "Про страхи" мы попросили участников совместно создать социальный атом страхов. В центре - стул, обозначающий собирательный образ человека, а вокруг то, что его пугает. Какие же страхи появились на этой картине?
- Социальные: ошибок, оценки и отвержения, одиночества, потери статуса и социального положения, нищеты.
- Биологические: болезней, увечий, старения.
- Катастрофические: стихийных бедствий, социальных катастроф, войн.
Над всем этим, присутствуя в каждой категории, царствовал страх смерти, биологической и / или социальной. Почему царствовал? Потому что послания страхов, начиная с самых, казалось бы, незначительных, выстраивались в грозную и неумолимую логическую цепочку, например: "Если ты ошибешься, все увидят, какой ты жалкий/никчемный/плохой. И тогда все отвернуться от тебя, ты будешь один и никому не нужен. И ты умрешь в болезнях и нищете".
Из подобного примера несложно вычленить отдельные составляющие и проанализировать, откуда что взялось. Тут будут и послания семьи, закрепленные в социуме, и различные ситуации, в которых отвержение другим человеком или группой имело, мягко говоря, неприятные последствия. Присутствует и коллективный, уходящий в архаичность пласт, когда остаться одному, без средств к существованию, заболеть означало неминуемую смерть.
Кроме того, хорошо становится видна тема группы: страхов какой категории в данной группе больше, чего боятся сильнее, что резонирует большинству. Интересно также, что некоторые страхи упоминаются группами довольно редко. Это может свидетельствовать как о том, что группа не разогрета на работу с этим страхом, страх не актуализирован у участников, так и о том, что тема слишком горячая и опасная. Среди редко упоминаемых страхов – экзистенциальные страхи, сопоставимые по своему масштабу со страхом смерти. В частности, страх безумия и страх потери смысла. С нашей точки зрения, редкое упоминание страха безумия может объясняться тем, что в нашей культуре открытое и спокойное обсуждение психических нарушений почти невозможно – это стыдно, это страшно, это стигма – "не дай мне бог сойти с ума, уж лучше посох и сума". И потому страх сумасшествия так сильно аффективно заряжен и вытесняется даже в более глубокие слои бессознательного, чем страх смерти: "лучше ужасный конец, чем ужас без конца". В отношении редкости упоминания страха бессмысленности существования, мы склонны считать, что возможность говорить об этом страхе требует большого доверия к себе, группе и ведущим, а также более глубокого погружения в процесс самопознания. Не всегда такой глубины раскрытия можно достичь за один сезон (10 встреч).
В своей работе в рамках длительных групп мы постепенно продвигались от периферических индивидуальных и коллективных социальных страхов к центральному – страху смерти. И вот эту связку "страх-смерть" мы взяли за основу мастер-класса, выбрав иллюстрацией и основой для одного из разогревов "Данс Макабр" – Танец Смерти.
Краткая история возникновения Танца Смерти такова: на фоне эпидемий чумы в Европе в 14-16 веках, когда болезнь и смерть были непредсказуемы, внезапны и неотвратимы, возник культурный феномен "Данс Макабр", нашедший отражение как в массовых ритуалах, так и в живописи и литературе. В основе сюжета Смерть, приглашающая на свой танец всех: от королей до простолюдинов, от взрослых до младенцев. Чины, сословия, статус, возраст и материальное положение значения не имеют. Фрески и гобелены с сюжетами Макабра украшали и храмы, и жилища, как "memento mori".
Одним из воплощений Макабра были спонтанные площадные пляски, по некоторым версиям ставшие тарантеллой в Италии, в Германии – пляски святого Витта. Люди пускались в необузданный пляс, кто-нибудь изображал "павших замертво", оживить которых можно было поцелуем. Правда знакомый сюжет?
Для целей упражнения мы акцентируемся на одной из трактовок данного действа, в соответствии с которой, со Смертью танцует наше "мертвое Я". В современной версии это можно представить, как запись нашей жизни на кинопленку или диск: ежесекундно события фиксируются без оценок и интерпретаций.
Но не все так просто. В жизни нам часто приходиться от чего-то отказываться в угоду обстоятельствам, из лояльности семье, то есть из-за какого-либо страха. И тогда у нашего "мертвого Я" появляется запись: "принято на хранение 300 дней радости", "такого-то числа отказался от проявления гнева" и тому подобное.
Работает это и в обратную сторону: если я буду притворяться мертвым, меня минуют многие опасности. И на месте живого человека появляется "премудрый пескарь".
Мы буквализировали эту идею в структурированном упражнении "Данс Макабр".
"Стать страхом, понять его изнутри, посмотреть на страх издалека или с изнанки, понять его смысл или карикатуризировать страх..."
Пространство комнаты делится на две части символической чертой, отделяющих живых от "мертвых Я". В конце линии ставится фигура "Смерти" – деперсонализированная, просто обозначается черной тряпочкой. О ней еще скажем чуть ниже.
В качестве разогрева группе приводится рассказ о самом "Данс Макабре" и идее "мертвого Я". Далее инструкция может варьироваться, в зависимости от задач группы. Это может быть:
- какой-то вопрос(ы) к "мертвому Я";
- если делаем акцент в разогреве на то, что раньше времени что-то отдали на хранение "мертвому Я", можно ли это вернуть?;
- или фокус на том, что в нашей жизни что-то давно уже отжило свое и от этого нужно отказаться, можно ли передать это (эмоции в отношении конкретного события, поведенческие шаблоны) на ту сторону.
Даем группе несколько минут на фокусировку.
Упражнение выполняется в парах в прямом обмене в обе стороны. Три-пять итераций "реплика-ответ" для одного участника. Данное ограничение важно с той точки зрения, что не позволяет участникам расфокусироваться на несколько тем, избегая глубокого контакта с собой.
За чем важно следить в процессе:
- за выполнением инструкции в части того, что "мертвое Я" безоценочно и является хроникой нашей жизни; интроекты будут пытаться прорваться и тут;
- если вы используете тряпочки/ленточки для обозначения ролей, чтобы они не пересекали условную черту, отделяющую мир живых и мертвых; при обмене ролями участники снимают обозначение роли на "своей стороне" и только потом переходят;
- если происходит передача или возврат каких-то чувств, способов действия и тому подобного, вводим на эту роль символ (тряпочки, ленточки, другие подручные средства); следим за экологичностью – нельзя, например, отдать "мертвому Я" всю боль, весь страх, стыд и тому подобное; можно отдать излишки подобных чувств по отношению к какому-либо конкретному событию/человеку.
По завершении в обе стороны проводится шеринг в парах и/или общий шеринг, либо выбирается протагонист.
И несколько слов о роли "Смерти". Помните, она восседает в начале (или конце?) разделяющей миры черты? Для целей упражнения это с одной стороны суггестивная фигура – в присутствии Смерти особо не пофиглярствуешь. С другой – дополнительная опция, с помощью которой участники могут немного выйти в метапозицию.
По сути это уже следующее упражнение. На пролонгированной группе и мастер-классе оно прошло по-разному. На группе "Макабр" мы проводили на 8-й встрече, когда уже был сформирован надежный контейнер, и предложили всем желающим сходить на роль "Смерти" и просто взглянуть на два мира ее глазами. Без слов и действий.
На мастер-классе эту опцию мы не предлагали в т.ч. в силу временных ограничений, но один из участников о ней догадался и с нашего согласия воспользовался. В данном контексте фигура "Смерти" оказывается мощным ресурсным персонажем, как уже упоминали, позволяющем выйти в метапозицию.
Приведенное упражнение хорошо показывает, каким образом культурные традиции и феномены могут быть использованы при построении структурированных упражнений. Мы в своей работе обращались к таким традициям как Ночь всех святых / Halloween / Самайн и карнавальной культуре в целом; использовали структуру герметического романа, современные городские легенды, народные сказки. Всякий раз конструируя новое упражнением, мы ставили себе задачей следующее.
- Во-первых, поиск культурного шаблона, так или иначе связанного с актуальными страхами, заявляемыми участниками.
Страх – это реакция на ситуацию неожиданного изменения. Привычный ход вещей резко нарушается и не понятно, что делать, нет инструментов совладания с ситуацией, контроль утерян. Страх часто сопровождается переживанием беспомощности. Помещение индивидуального страха в более широкий контекст дает участникам уверенность в том, что пути решения существуют, и многие уже этим путем прошли. Это, в свою очередь, некоторым образом снижает степень напряженности переживаний, позволяет слегка ослабить защитные механизмы и приступить к работе.
- Во-вторых, предоставление участникам возможности соприкосновения с пугающим опытом вне контекста конфронтации и возможного поглощения.
Стать страхом, понять его изнутри, посмотреть на страх издалека или с изнанки, понять его смысл или карикатуризировать страх – все эти приемы позволяют интегрировать теневое содержание, достигая таким образом большей целостности.
Иными словами, в отличие от часто встречающегося способа привлечения ресурсного персонажа и обращения за защитой извне, мы предпочли действовать по принципу "прививки", снижая страшность страшного до уровня, который протагонист / группа способны выдерживать, за счет расширения или изменения контекста, тем самым провоцируя выработку собственного "иммунитета" и актуализируя процессы интеграции Тени.