Из моего ТВ-диалога с Нарусовой,,,
– Вы помните своих бабушек и дедушек?
– Ну, одного дедушку нет, он погиб под Кенигсбергом. Я его не могла помнить.
Вы знаете, было для меня большой радостью, что мне удалось по архивам найти его могилу. Это братская могила в деревне Аисты Калининградской области. Нашла его фамилию. И, в общем, потом еще успела сообщить маме. Мама была жива. И мы с мамой туда съездили. Так что я знаю, где мой дед похоронен, в этом Калининграде. А вторую бабушку, да, я хорошо помню. Тоже очень мудрая была.
– Я, насколько понимаю, ваша дочь Ксения Собчак до 4 лет воспитывалась как раз вашими родителями.
– У моей мамы, да. В городе Брянске. Потому что после войны уже там какое-то время родители жили в Германии, а потом вышел указ Сталина, что такие, как мама, не могут жить ни в Москве, ни в Ленинграде.
– Вот несколько раз прозвучало слово «бабушка». Вы ведь теперь тоже бабушка. И какая вы бабушка, вы сами для себя определяете?
– Вы знаете, наверное, не очень еще хорошая, потому что я не провожу много времени с внуком, хотя стараюсь каждую свободную минутку этому уделить. Я работаю. А вот в моем представлении бабушка – это, которая, во-первых, всегда дома, которая вяжет носки, рассказывает всякие истории. И думаю, что я такой тоже буду скоро. Вот немножко подрастет, с ним можно будет разговаривать. И уж тут-то я ему расскажу много чего.
– А вы строгой были мамой? Скажем, сейчас-то понятно, какая вы, потому что мы вас наблюдаем. И в том числе в диалогах с дочерью. А вот, когда Ксения Анатольевна была подростком? Ну, самый сложный возраст, знаете, с 10 до 15.
– Ну, я старалась быть строгой, но это было не всегда правильно с таким ребенком, как Ксения. Мы с мужем прожили 25 лет совершенно замечательным браком, в гармонии. Но, если мы и ругались, то ругались только из-за нее. Потому что он был абсолютным либералом, он, ну, наверное, как любой мужчина, к дочке относится особенно снисходительно. Она могла вить из него веревки, такого сильного, такого жесткого Собчака, дома, с ней он был совершенно другим.
А я старалась компенсировать. И я была более строгой. А он мне всегда говорил: не ломай ее, она уже сложившаяся самостоятельная личность, будет жить по своим правилам. Я ее пыталась ломать. Из-за этого мы с ней скандалили. Но в итоге я поняла, что я была не права. И готова публично каяться в этом.
– И этими отношениями с супругом, и его –отмеченным вами либерализмом – можно объяснить тот факт, что он вам позволял целоваться с другими? В частности, известная история, когда вы целовались с Аленом Делоном.
– Вы так хорошо изучили мою биографию.
– Я старался.
– Я не знаю, где это было, разве что во французских журналах. Ну, знаете, это была, в общем, шутка.
– Ничего себе шутка.
– Ну, я расскажу, почему. Мы были во Франции на приеме, тогда Жак Ширак был мэром Парижа, еще не президентом. Пригласили нас и каких-то французских звезд на обед. Мой муж сидел напротив меня. Я сидела рядом с Аленом Делоном. И там было хорошее бургундское. И как-то так оно подействовало на Делона. И он стал подлаживаться. А таблички с именами. Месье Собчак и мадам Нарусова.
– То есть ничто не указывало на вашу супружескую связь?
– Да. И он так, подлаживаясь, сказал, знаете, мадам, у меня никогда не было русской женщины. Я говорю, верю, месье, знаете, какое совпадение, у меня тоже никогда не было французского мужчины. Он говорит, так в чем же дело? И уже так довольно напористо. Уже переставало быть шуткой.
Ну, а он довольно громко говорил. Еще вином возбужденный. Я говорю, да все дело в том, что напротив сидит мой муж. Как, месье Собчак ваш муж? И он так приник. Но тут муж проявил чудеса великодушия. И говорит, ты знаешь, ты ведь никогда мне не простишь, если ты упустишь такой шанс – поцеловаться с Аленом Делоном. А все вокруг женщины, включая Бернаде Ширак, стали говорить, мадам, любая женщина французская отдала бы там сколько лет жизни за такой шанс. Ну, уж пришлось. Пришлось.
– В общем, если до этого момента и были у кого-то сомнения, что Собчак – это просто эталон либерализма, то после этой истории сомнений не осталось.
– Это был исключительно протокольный политес. Он был вообще ревнивым.
– Да?
– Бывало. Бывало. Получала.