- Бог любит деньги*. - сказал самоопределившийся традиционный атеист из буддийской семьи у одного из храмов горного комплекса в Такамацу, слегка запыхавшись от "взлетания" к вершине розовой горы по тысяче ступенек.
Сакура здесь цвела буйно, повсеместно, восхитительно.
Не смотря на атлетическую внешность японского атеиста, его молодость, гольф, бейсбол и кэндо, восхождения выдавали в нем опытного курильщика. Его спутница, давая ему отдохнуть и отдышаться, искала очередную мелкую монетку для ящика с подношениями.
- Бог-то тут при чем? Это - люди. Должны же что-то есть ваши священнослужители и монахи, которые поколениями и семьями молятся всем богам и их защитникам за вас и вашу огненную землю? И наши, которые охраняют слово Божие, сто раз переведенное в разное время существования языков... в стране, внезапно наполнившей расцветающие храмы людьми без дома и хлеба"... - запнулась, запуталась, и взгрустнула посреди розового и солнечного дня про свою холодную страну и про всю мировую несправедливость. Ненадолго.
- Ты тоже думаешь, если бы монахи в Индии и Непале не молились бы за мир, то мир бы рухнул? И, учитывая все происходящее, ты думаешь они молятся достаточно хорошо?" - он спрашивал не всерьез. Он просто улыбался ее попыткам смотреть на мир так, чтобы он ей больше нравился.
- Ну... Им помогают монахи на Валааме! - она улыбнулась, вспомнив светлую черную братию в храме с только что приоткрытым голубым куполом и смех настоятеля с искорками в глазах, - А ты правда хотел бы проверить, что бы было с миром, если бы еще и они не молились?
Они остановились у изображения стража закона Будды, одного из четырех хранителей одной из сторон света, отпугивающего злых духов и врагов учения с помощью устрашающей позы и впечатляющего выражения лица (что характерно и для раннего средневекового и для современного синкретизма*, и очень условно пересекается с учением Будды, если предположить, что есть много достоверного о нем).
Искусство мастеров, сотворивших невероятную экспрессию движения из дерева, их неподражаемое чувство материала, вдохновляло и восхищало ее. Чуть позже она влюбилась в Ункэя, чье дыхание сохраняли статуи в Нара. И динамичные стражи и лаконичные Будды заставляли бегать толпы мурашек по ее спине. Такое она чувствовала только у него (12-13 век, между прочим) и у Микеланджело. Живую божественную энергию и силу.
В одном из музеев они остановились у сцены, изображавшей уход Будды, где часть учеников, не успевших еще постичь суть учения, страдали и плакали по поводу расставания. А потом долго стояли у статуи улыбающейся богини милосердия Каннон (известной под именем бодхисаттвы Авалокитешвары в своем мужском индийском воплощении*).
- А как ты думаешь, люди бы стали добрее и счастливее, если бы все боги улыбались? - серьезно спросила она.
- Или расслабились бы и выродились быстренько? - улыбнулся он, и вдруг впервые задумался немножко серьезнее над ответом, хотя в целом думал больше о другом.
Это был правильный вопрос. У японцев уже в крови отвечать поклоном на поклон, улыбкой на улыбку. Не потому, что так надо, а потому, что это - естественно. Это просто удобнее и приятнее. Это - способ беречь внутреннее пространство другого человека и свое собственное.
Если бы боги улыбались своим созданиям, те стали бы улыбаться в ответ? Им - Богам, и друг другу? Утопия!!! Но, кажется, что так просто. Мы бы обозвали эту идею нелепой попыткой отрицания теневой стороны? Или это было бы внезапным, как просветление, переосознанием всей божественной энергии происходящего? Которого, возможно, и ждут Будды?
Да, наверное, мир действительно больше про страдания для людей. Да, не смотря на все киношки для принцесс сомнительного происхождения, всех коучей и боящихся грустить подростков разного возраста, мир никому не обязан быть бесконечной радостной сказкой. Но и чем-либо другим, получается, не обязан. Почему же мы думаем, что у нас правда есть тут время на что-то кроме улыбки?
У одного из храмов комплекса среди тысяч розовых вишен, каким-то образом сохранили свое цветение две сливы. Одна белая и одна красная, как на знаменитой картине у Огата Корин. Они попросили паломников сфотографировать их вдвоем. Так и стоят на той фотке - скромные, серьезные, глупые, и почему-то без улыбок.
Может, в попытках передать главное, люди становятся слишком серьезны? В те времена ей очень нравились история толстого улыбчивого монаха Хотэя, сказки и записи Шварца, фраза Горинского-Захаровского Мюнхгаузена о серьезном выражении лица, смех настоятеля Валаамского монастыря. И еще случайно услышанное наставление одного батюшки воцерковленным прихожанам перед Великим Постом - "Помните, не гордыню воздержания несет христианин в мир, а осознание красоты и радости мира, Богом созданного..."
Ей, похоже все время везло с богами в разных их проявлениях... с друзьями, с учителями, с мужчинами... "Улыбайтесь, господа, улыбайтесь"(С).
*"Бог любит деньги" - то же, что и "Боги любят деньги", так как по-японски число не имеет значение без контекста, но множественное больше подходит японским храмам.
*японский религиозный синкретизм часто выражен в том, что на территории синтоистского божества, с его "разрешения", строится буддистский храмовый комплекс, в котором всегда найдется место для святилища синтоистского божества. На самом деле абсолютно "чистых" храмов синтоизма и буддизма практически не существует, так как божественное где-то в целом едино, а в народных верованиях все естественным образом переплетается.
*Авалокитшвара имеет разные имена и ипостаси еще в санскритских источниках. В Китае уже Богиня Милосердия Гуань Инь. Одно из важнейших божеств буддийского пантеона в северном буддизме. Во время активного заимствования буддизма в 7-8 веке и далее, в Японию попадали различные источники разных школ. Иногда из Индии, но чаще из Китая, с Корейского полуострова.