Образованный читатель наверняка знаком с концепцией Демона Лапласа. В механике Ньютона это гипотетическая сущность, способная в каждый момент времени спрогнозировать поведение материальных тел по совокупности всех их предыдущих состояний.
В физике эта концепция была спорной всегда, с появлением квантовой механики она считается неверной, однако всё, что мы делаем в науке и технике построено на ней. Мы исходим из того, что поведение любых систем предсказуемо, а раз мы знаем от каких ключевых параметров зависит поведение объекта или системы, мы можем ими управлять.
Социология полна убедительных доказательств того, что поведение больших масс людей поддаётся описанию, прогнозированию, и есть обоснованные предположения, что и управлению. Однако можно ли с таким же успехом прогнозировать и управлять поведением отдельного человека? Этот вопрос не давал покоя многим учёным и писателям.
Именно этот вопрос поднимается в книге Джона Браннера «Квадраты Шахматного Города». Из всех известных мне произведений «Квадраты Шахматного Города» наиболее близки к «Основанию» Айзека Азимова.
Однако основная идея психоистории Селдона состояла в том, что от действий конкретного человека ничего не зависит – исторические обстоятельства сильнее воли и желаний отдельной личности. Примерно того же мнения придерживается и современная социология.
Однако людям всегда хотелось иметь как можно больше влияния на окружающую их реальность, в том числе на поведение других людей. Мы все хотим управлять близкими, друзьями, партнёрами, и нам даже иногда это удаётся, как правило, это называют не очень приятным словом «манипуляция». Мы манипулируем другими людьми, они манипулируют нами, насколько эффективны эти манипуляции зависит уже от искусства и опыта каждого конкретного человека.
Может ли манипуляция достигать такой точности, чтобы предсказывать и управлять вообще любыми действиями другого человека? Джон Браннер считает, что да.
Приглашённый специалист по градоустройству Бойд Хаклют, прибывая в столицу некоторой латиноамериканской страны (в которой разбирающиеся в южноамериканской политике люди без труда узнают Венесуэлу, хотя в романе она называется Агуасула; любители испанского могут покопаться в словарях, но я подозреваю что слова «Венесуэла» и «Агуасула» на испанском обозначают что-то схожее, как и Вадос и Каракас), сначала удивляется, зачем его вообще пригласили? Город и без того устроен оптимальным образом, и его вмешательство в работу городских служб совершенно не требуется. А потом на его глазах начинают происходить странные вещи. Люди ведут себя необычно, происходят загадочные смерти, непредсказуемые повороты сюжета становятся всё более и более странными. Читатель уже начинает ожидать какой-то мистики или совсем уж фантастической развязки, но всё оказывается куда прозаичнее.
Вскоре цепочка загадочных смертей выводит главного героя к самой вершине власти этой баснословно богатой страны с баснословно нищим населением, где одуревшие от безнаказанности и вседозволенности маньяки играют судьбами людей, словно шахматными фигурами, до совершенства отточив технологии социальной инженерии.