Цена свободы
О том, как и почему доцент СПбГУ Олег Соколов убил Анастасию Ещенко, свою аспирантку и возлюбленную, много уже написано, и вряд ли эта тема скоро себя исчерпает. Я не хочу заниматься ни обличениями, ни оправданиями, ни поиском причин этой ужасной трагедии - я хочу поговорить немного о другом. О том, почему в современном мире шансы на то, что человека, идущего навстречу своей гибели, кто-нибудь остановит, исчезающе малы.
Так называемое традиционное общество справедливо обвиняют в насилии над личностью. Ужасно, когда всё уже решено за тебя - чем ты будешь заниматься, с кем вступишь в брак, какую религию станешь исповедовать. Конечно, и тогда всё было не столь жёстко - человек до определённой степени мог выбирать свою дорогу. И расплачиваться за свой выбор, если он не устраивал окружающих. Но большинство выбирало из весьма узкого набора вариантов.
Сейчас всё иначе. Никто не вынудит девушку выйти за нелюбимого мужчину и не помешает выйти замуж за любимого - если, конечно, она не живёт в тех местах, где нравы по-прежнему "традиционные". И никто её не остановит, если она захочет так или иначе связать свою жизнь с человеком дурным и опасным.
Психопаты очень привлекательны - об это пишут практически все психологи. "Восторженным девушкам, жадным и юным" (с) они кажутся "сильными личностями", возвышающимися над "серой массой", а жизнь с ними - яркой и насыщенной. Что она, скорее всего, будет короткой и несчастливой, им сказать некому.
Почему так сложилось?
Потому что "быть свободным" в современном понимании означает быть предоставленным исключительно самому себе.
Роман молодой женщины с немолодым женатым мужчиной - это в любом случае ситуация из серии "ничего хорошего". Даже если это заканчивается браком, а не страшной гибелью. Если можно не влезать в такие отношения, то лучше в них не влезать. Но никто не посмеет об этом заикнуться. Ибо ханжество. Всё, что не укладывается в принцип "два взрослых человека имеют право делать что угодно по обоюдному согласию", ныне является ханжеством.
Цена нашей свободы - возможность беспрепятственно свернуть себе шею. И я сейчас не только о жертвах. Я и об агрессорах. Их тоже некому остановить, пока они не совершат преступление. А тогда останавливать слишком поздно. Они уже сломали чью-то жизнь. И свою собственную тоже.
Так вот, я думаю, что нам приходится переплачивать.
Нет, это не означает, что надо отказаться от свободы - нельзя доверить свою жизнь другим людям в той степени, в какой это происходит в традиционном обществе. Но хоть в какой-то степени общество должно быть нашей "подушкой безопасности".
Академическое сообщество может и должно проявить "ханжество" и сообщить зарвавшемуся профессору, что он себя ведёт, мягко говоря, нехорошо, и если он .не перестанет, его выгонят вон. Не факт, что на человека, ассоциирующего себя с Наполеоном, подействовало бы ("Я хотел Наполеоном сделаться, оттого и убил" - Фёдор Михайлович как в воду глядел), но шансы были.
Родители и друзья могут и должны сказать девушке, что отношения с женатым профессором - дело дурное, недостойное и безнадёжное. А если эти отношения уже начались, быть рядом, когда она захочет их прекратить. Вряд ли Соколов решился бы на убийство, если бы знал, что Анастасия не одна, что за каждым его движением наблюдают неравнодушные к её судьбе люди.
Терпимость, которой мы так гордимся, слишком похожа на безразличие. И куда только она девается, когда всё-таки случается беда? Сколько сразу морального негодования изливается на страницы социальных сетей! Только какой в этом смысл, если в реальной жизни всё по-прежнему, и человек снова и снова остаётся один на один со своими ошибками и проблемами?
Нет, я не хочу жить в обществе, которое лишает человека свободы. Я хочу жить в обществе, которое не даёт человеку свободно провалиться в болото. И готово помочь ему выбраться, если он провалился.