Представьте себе позднюю осень, сентябрь. Дни становятся короче. Пора выкапывать картофель. У дедушки выросли "земляные яблоки", как их называют в Франконии (историческая область на юго-западе Германии - прим. пер.). Они ссыпаются в сарай. По воскресеньям, после церкви, на столе появляются клецки и жаркое. Дети носятся в лесу. Мир кажется в порядке, в этой деревне на 80 душ в Верхней Франконии. Это самое лучшее детство, которое я могла себе только пожелать.
Много лет спустя я оказалось первой в своей семье, кто поступил в университет, между прочим, в Оксфорд, изучать дипломатию. По ужинам вокруг меня говорили о неолиберализме и феминистской внешней политике. Манера поведения людей, что внезапно стали меня стали моим окружением, была мне чуждой.
Сегодня я летаю по своим рабочим делам вместе с министром иностранных дел в Бразилию, Мексику и Колумбию. У меня доступ в эксклюзивные и элитарные общества, я директор собственной организации. Приемы в ведомстве федерального канцлера или на крыше-террасе МИД.
Между описанными мною двумя мирами мало точек соприкосновения. Я знаю их оба. В одном выросла, в другой вросла. Можно сказать: я добилась этого, и могла бы этому радоваться. Но меня беспокоит, насколько же мало эти миры интегрированы друг в друга, и как мало людей знают их оба. То, что рабочий класс замкнут в себе, отрезан от внешнего мира. Что политические и экономические элиты часто не имеют представления о жизненных реалиях людей, в судьбы которых вторгаются своими решениями. В прошлом году министр сказал, что социальное пособие "Хартц-4" не означает проживание за чертой бедности, при том, что сам получает в десятки раз больше. Как можно такое говорить?
Социальная мобильность - миф. "Социальное восхождение через образование фактически уже невозможно в Германии. Решающими стали социальное происхождение и финансовые возможности родителей", - полагает исследовательница Мельтем Кулачатан. Статистика подтверждает ее правоту: из 100 детей академиков поступают в вузы 79. Среди прочих детей - 27. В старших классах или после выпускных экзаменов провести год обучения по обмену в чужой стране могут себе позволить в нашей стране только дети учителей и врачей).
В нашем обществе самые успешные отнюдь не самые умные и креативные. А те, кто наслаждаются имеющимися привилегиями, имеют доступ к деньгам, культуре, образованию и информации. Люди из различных миров отличаются не только своими способностями, но и тем, могут ли они просто быть допущены к линии старта. Или место их старта начинается за много метров до этой линии, с гирями на ногах, отсутствием информации о том, как проложена трасса. Наше право членов общества должно состоять в том, чтобы все имели равные условия для старта и бега. Если мы терпим здесь провал, то все дальше расходимся друг от друга.
Понятно, что это одна из главных задач политики - перераспределение и выравнивание шансов (Шариков, молчать! - прим. пер.). Но хорошая новость заключается в том, что сделать хоть что-то можем мы все. И сделать что-то конкретное: если, к примеру, занимает должность по найму других, то давайте лучше присмотримся, можем ли мы предоставить место ребенку из рабочей семьи. Отполированные резюме могут впечатлять. Однако без социального контекста перечисление стипендий, зарубежных стажировок и элитных университетов говорит гораздо больше о происхождении родителей, чем о способностях претендента.
Одна моя подруга, тоже из пролетарской семьи, выпускница Гарварда, во время учебы получила отказ в получении стипендии, хотя деньги ей были нужны позарез. Основание отказа: отсутствие практики в резюме. А ее и не было. Во время каникул между семестрами она зарабатывала деньги в хлебопекарне.
В элитных кругах, где сейчас вращаюсь и я, часто размышляют над тем, как можно усилить чувство сплоченности. Поскольку в большинстве случаев я единственная с рабочим происхождением, то мне остается только поражаться выдвигаемым предложениям. Интеллектуальные ужины с обменом мнением меньше способствуют демократии, чем справедливое налогообложение. Все больше родителей посылают детей в частные школы, если хотят, чтобы они чего-то добились в жизни. Так с первых лет жизни начинается сегрегация.
Получить преимущество считается нечестным как в спортивной борьбе, так и в реальной жизни. Эта нечестность приводит в ярость. Нам нужно общее осознание существующего неравенства и социальной несправедливости. И мы должны понять, что чтение газеты за кухонным столом и изучение языка за границей не являются стандартом жизни большинства из нас.
Нам нужна не благотворительность, а настоящая солидарность. Речь не о том, чтобы "помогать другим". Можно одолжить кроссовки другим, но самому стартовать на 50 метров с преимуществом в 30. Речь же о том, чтобы всем стартовать с одной линии. Давайте принимать решения с людьми, а не за них. Разнообразие в правящих кругах позволяет принимать прогрессивные решения. Депутат конгресса США Александрия Окасио-Кортес отваживается выступить против определенных классовых привилегий потому, что и не является частью этого класса. Она родом из семьи рабочих, и выступает за рабочий класс. Да, может, и мне удалось попасть наверх. Но не благодаря, а вопреки системе.
Никто не имеет ничего против привилегий, с которыми вы растете. Речь о тех, кто вас окружает. Подумайте, кто сидел в школе позади вас? Кто вместо насыщенных событиями каникул работал на фабрике? Возьмите их с собой. За каждый доступ в общество избранных возьмите с собой одного отверженного пролетарского ребенка. Мне это удалось. Но хотя ни один из этих миров сам по себе не является лучшим или худшим, только один из них получает доступ к власти. Впустите отверженных. От этого выиграют не только они, но и все мы.
От переводчика.
Остается только догадываться, насколько личному взлету автора способствовали ее феминистские взгляды. Центр феминистской внешней политики с офисами в Берлине и Лондоне - может это и есть "благодаря системе, а не вопреки"?