Что любит себя в любви, мой Боже: жестокий свет жизни
или сияние смерти? Что ищет себя, что себя находит: что
это: любовь? Кто это? Женщина с её глубиной, её розами и вулканами,
или это многоцветное солнце — моя кипящая кровь,
когда я вхожу в неё вплоть до последних корней?
Или всё это — лишь большая игра, мой Боже, и нет ни женщины,
ни мужчины, но лишь единое тело Твоё,
в прекрасной россыпи звёзд, в летучих частицах
зримой вечности?
Я умираю здесь, о Боже, на этой войне,
когда хожу среди них по улицам и не смею любить
три тысячи сразу, ибо навеки приговорён к одной,
к единственной, к той, которую ты вручил мне в этом древнем раю.
Гонсало Рохас
Что любит себя в любви, мой Боже: жестокий свет жизни
или сияние смерти? Что ищет себя, что себя находит: что
это: любовь? Кто это? Женщина с её глубиной, её розами и вулканами,
или это многоцветное солнце — моя кипящая кровь,
когда я вхожу в неё вплоть до последних корней?
Или всё это — лишь большая игра, мой Боже, и нет ни женщины,
ни мужчины, но лишь единое тело Твоё,
в прекрасной россыпи звёзд, в летучих частицах
зримой вечности?
Я умираю здесь, о Боже, на этой войне,
когда хожу среди них по улицам и не смею любить
три тысячи сразу, ибо навеки приговорён к одной,
к единственной, к той, которую ты вручил мне в этом древнем раю.
Гонсало Рохас