Хочу вам поведать про приключения и работы прекрасного мастера раннего Возрождения - Фра Филиппо Липпи.
Это был такой флорентийский художник, ученик достопочтенного и, по некоторым свидетельствам, очень унылого, а по другим - ангелического, что бы это ни значило, художника Фра Беато Анжелико. (Кстати, то что они оба Фра это не потому что они тезки, а потому что Фра сокращение от итальянского frate, то есть брат, то есть - монах.)
Так вот, родился он в 1406 году в семье бедного мясника, родители его умерли рано и он оказался сначала на попечении у не менее бедной тетки, а потом его из милости взял на воспитание монашеский орден кармелитов и в 15 лет он принял обет монашества.
Монахом он был, судя по всему, наибестолковейшим - гуманитарные науки не давались почти,а точные - так вообще, а его интерес к искусству казался священникам единственной добродетелью Фра Филиппо. Он был вруном, пьяницей, развратником и мошенником, но оказался таким талантливым рисовальщиком, что монахи сообразили, что если в своих стенах вырастить художника, то можно отлично сэкономить на приглашенных звездах и на всякий случай освободили юное дарование практически ото всех остальных занятий.
Через примерно десяток лет Липпи оставил монастырь и позже отрекся от всех своих клятв, хотя, говорят, что иноческие одежды носить продолжил. И еще говорят, что причиной ухода из монастыря было что-то вроде звездной болезни - очень уж его хвалили за фресковые росписи, даже говорили, что в него “вселился дух Мазаччо”. И что братья его ордена вообще не огорчились, когда он свалил, потому что ужасно он их там всех своим поведением достал.
А дальше вот что случилось. Однажды художник вместе с друзьями отправился в плаванье близ побережья Анконы, но далеко не уплыл, потому что попал в плен к арабским пиратам, сплавившим его в Берберию и там продавшим в рабство. Полтора года он болтался невольником, пока однажды от тоски не нарисовал на стене углем потрет своего хозяина. А тот как увидел - так и обалдел, он же мусульманин был, этот хозяин, у них вообще нельзя людей было рисовать, а тут такое и решил он что надо Липпи отпустить, то ли потому что он гений, то ли потому что колдун и ваще лучше не связываться.
В общем, отпустили Фра Филиппо и он обходными путями вернулся в родную Флоренцию. А там давай работать как не в себя. И благодаря этому после написания картины "Коронование Мариньи" на него обращает внимание Козимо Медичи, который вообще собирал вокруг себя всех талантливых местных, холил их и лелеял. Козимо проигнорировал репутацию блудника, воришки и обладателя прозвища “монах-сластолюбец” и пригласил его к себе работать.
А тот свою репутацию всячески продолжил укреплять. Например, пока он пишет запрестольный образ для монахинь из Св. Маргариты в Прато, куда он каким-то неведомым образом был назначен капелланом, он примечает одну из послушниц и уговаривает строгих монахинь разрешить ему использовать девицу в качестве натурщицы для изображения самой Марии - благопристойнее не придумать. Ну и конечно срочно соблазняет ее и ворует из монастыря. Та рожает ему сына, а Козимо Медичи приходится потом все это расхлебывать, подкупая Папу Римского работами Фра Филиппо Липпи же для того чтоб тот разрешил брак с ворованной монашкой вместо того чтоб всех там выпороть и все такое.
Позже художник напишет свою уже жену и детей в образе Марии с младенцем и ангелами. Вот эта картина:
В общем, и Медичи художник ужасно достал. Особенно своей такой чертой - когда ему хотелось кутить, да с дамами, он убегал в ночь, забыв вообще про все свои дела, заказы и сроки. Тогда Козимо придумал запирать Липпи наедине с незаконченной картиной чтоб тот от нее не отходил и вообще сосредоточился. Тогда художник нарезал свои простыни на полоски, сплел канат и был таков. Дальше его ловили, извинялись и просили вернуться домой. Когда он согласился, Козимо был так рад, что «решил в будущем пытаться удержать его хорошим расположением и добротой и разрешил ему уходить и приходить по желанию» и вообще говорил, что к художникам надо относиться с уважением.
Еще пишут, что Фра Филиппо Липпи один из первых художников, начавших запихивать автопортреты в свои работы. Вот, например, выше его совсем ранняя "Богоматерь смирения". Видите ехидную рожу справа от Престола?
Это автопортрет художника!