Добродушный бронзовый медведь сидит на лавочке на улице Кирова, которую в Ярославле зовут местным Арбатом. В одной лапе он держит внушительную секиру, в другой – яблоко. От туристов медведю достается изрядно, о чем свидетельствует отполированный до блеска нос. Да и сфотографироваться с косолапым символом города старается почти каждый гость Ярославля. А вот горожане в 2016 году, когда мишку усадили на скамейку, приняли памятник в штыки. И до сих пор удивляются: почему в лапе у медведя появилось яблоко?
Текст: Лада Клокова, Михаил Быков, фото: Александр Бурый
Яблоко так и осталось для всех загадкой. К секире вопросов нет, достаточно взглянуть на герб Ярославля, утвержденный императрицей Екатериной II в 1778 году: «в серебряном щите медведь, стоячи, держит в левой лапе золотую секиру на такой же рукоятке». Кстати, медведь на гербе Ярославля появился лишь в XVII веке, причем сначала он грозил врагам протазаном, потом чеканом. И лишь в 1778 году в его лапах появилась секира…
Каждый старинный город, сохранившийся до наших дней, должен жить историей. Но не только. Одними сувенирами да музейными билетами сыт не будешь. Въезжаешь в Ярославль со стороны Москвы, от которой до него всего-то 265 километров, и диву даешься. Какая древность, какая старина? Тянутся корпуса нефтеперерабатывающего завода. За ними – жилые кварталы имени Никиты Хрущева. И у неопытного путешественника невольно возникает вопрос: это, что ли, Золотое кольцо? В некотором смысле для современного, богатого и развивающегося Ярославля – безусловно. Но опыт подсказывает, что надо чуть потерпеть. И будет нам один из красивейших городов старой Руси! Будет оно – Золотое кольцо!
Знаменитая Ярославская стрелка, место, где Которосль впадает в Волгу – будто подарок. Вот она! А вокруг – купола знаменитых ярославских храмов. И чуть дальше – чудо-набережная на высоком волжском берегу.
ДО ЯРОСЛАВА И ПОСЛЕ
Может, когда и случалось так в истории, чтоб пришла на пустырь княжья дружина – и на тебе, город возник. Но, как правило, города на Руси рождались в местах уже мало-мальски обжитых. Обживали берега устья Которосли племена меря – не ведавшие грамоты и не признававшие ничью власть язычники. По преданию, называлось сие место «Медвежий Угол». Повествует об этом «Сказание о построении града Ярославля», записанное в XVIII веке ростовским и ярославским архиепископом Самуилом Миславским. Между прочим, топонимика «голосует» в пользу предания: бывший Медвежий овраг, по которому текла река Медведица, засыпанная в XIX веке, покажет вам любой ярославец. Как и камень, установленный на том месте, где был заложен Ярославль.
Предание гласит, что ростовский князь Ярослав Владимирович, которого в будущем назовут Мудрым, около 1010 года основал в Медвежьем Углу город. Правда, для этого пришлось преодолеть сопротивление мери, натравивших на князя «лютого зверя» – огромную медведицу. Если учесть, что у финно-угорских народов, как и у славян-язычников, был распространен культ медведя, то выглядит эта история вполне правдоподобно. Ярослав зарубил медведицу, чем устрашил мери и привел их к повиновению. А затем велел поставить на мысу крепостицу, превратившуюся в Рубленый город – Ярославский кремль. Здесь же князь заложил и первую ярославскую церковь, посвященную Илье Пророку.
А вот в «Повести временных лет» Ярославль впервые упоминается в 1071 году, когда летопись рассказывает о восстании волхвов в Ростовском княжестве, включавшем ярославские земли. Восстание было вызвано голодом, и возглавили его «два волхва от Ярославля». Во главе 300 человек волхвы пошли вверх по Волге, затем к ее притоку Шексне, убивая по пути «знатных жён», которые, по их словам, прятали хлеб. Бунтовщики дошли до Белоозера, где банда была уничтожена, а зачинщики казнены собиравшим дань воеводой киевского князя Яном Вышатичем.
Второе упоминание Ярославля в летописях датируется 1149 годом, когда предместья города разорили дружины киевского князя Изяслава Мстиславича и его брата, новгородского князя Всеволода. Так Мстиславичи выясняли отношения со своим дядей – главой Ростово-Суздальского княжества Юрием Долгоруким, претендовавшим на киевский стол. Ярославль, кстати, тогда выстоял. Надо полагать, в немалой степени благодаря Рубленому городу, последние укрепления которого были разобраны лишь в XVIII веке. Хуже пришлось ярославцам, когда летом 1152 года город осадили волжские булгары. «Изнемогаху людие в граде гладом и жажею», – рассказывает летопись. Увы, летописец не сообщает, как звали того юного ярославца, который под покровом ночи смог выбраться из осажденного города, переплыть через реку и добраться до Ростова с мольбой о помощи. Княжеская дружина подоспела вовремя, булгар отогнали.
Примеры такой внешней агрессии свидетельствуют о том, что город превратился в нечто весьма привлекательное. Кому придет в голову идти в набег на нищее поселение? О том, что Ярославль начал богатеть, говорит и другой факт. В XII – начале XIII века здесь уже существовали два мощных мужских монастыря – Петровский и Спасо-Преображенский.
УДЕЛЬНЫЕ КНЯЗЬЯ
Константин – старший сын владимирского князя Всеволода Большое Гнездо – получил в удел Ростов, Ярославль, Белоозеро, Мологу, Углич и Великий Устюг. После смерти отца Константин Всеволодович вступит в междоусобную войну со своими родными братьями, Юрием и Ярославом (отцом Александра Невского. – Прим. ред.), сражаясь за владимирский стол. В 1216 году в жестокой Липицкой битве неподалеку от Юрьева-Польского Константин разобьет братьев и станет владимирским князем. Приблизительно в это же время по приказу Константина в Рубленом городе возводится первое каменное здание Ярославля – Успенский собор, а в Спасо-Преображенском монастыре закладывается одноименный храм.
В 1501 году страшный пожар уничтожил почти весь Ярославль. Не устоял и Успенский собор. Но к 1504 году он был восстановлен. Затем храм горел еще несколько раз, из-за чего перестраивался и обновлялся. В 1788 году, когда из Ростова в Ярославль была перенесена архиерейская кафедра, Успенский собор стал кафедральным. В 1922-м он был закрыт для верующих, а спустя пятнадцать лет взорван и снесен. Нынешний Успенский собор вырос на месте прежнего лишь в 2010 году…
Кажется, почти все гости Ярославля совершают две ошибки: называют Спасо-Преображенский монастырь Ярославским кремлем и, поднявшись на звонницу обители, любуются древними церквями великого города. А ведь для того, чтобы рассмотреть самый древний сохранившийся храм Ярославля, подниматься на звонницу не нужно. Вот он – белоснежный Спасо-Преображенский собор, рядом стоит. Правда, тот храм, который был построен по приказу князя Константина, до нас тоже не дошел: он рухнул во время того же опустошительного пожара 1501 года. Стройка закипела здесь в 1506 году. Московский князь Василий III прислал зодчих, и через десять лет на руинах сгоревшего поднялся новый собор. А фрески появились здесь уже при Иване Грозном, который, кстати, благоволил Спасо-Преображенскому монастырю и бывал здесь неоднократно. В 1563–1564 годах храм расписали москвичи Ларион Леонтьев, Третьяк и Федор Никитин, а также ярославцы Афанасий и Дементий Сидоровы.
Сейчас в Спасо-Преображенском монастыре располагаются экспозиции Ярославского историко-архитектурного музея-заповедника. В музейном фонде редких книг хранятся такие жемчужины, как лицевое Спасское Евангелие и уникальный сборник молитв XIII века с единственным известным списком «Молитвы против дьявола», а также Федоровское Евангелие первой трети XIV столетия. Нельзя пропустить экспозицию, посвященную «Слову о полку Игореве» – великолепному памятнику древнерусской литературы, рукописная копия которого была обретена именно здесь: в 1787 году граф Алексей Мусин-Пушкин приобрел ее у архимандрита Спасо-Преображенского монастыря Иоиля (Быковского). Все эти сокровища заставляют еще раз вспомнить добрым словом князя Константина Всеволодовича, которого, кстати, его подданные тоже прозвали Мудрым. И не зря: князь был образованным человеком, покровителем искусств и собирателем книг. Именно он основал в Спасо-Преображенском монастыре первую на северо-востоке Руси духовную школу, позже перенесенную в Ростов и превратившуюся в знаменитый Григорьевский затвор.
ВРЕМЯ ЧЕРНОЕ
Когда в досужих разговорах поминают первое пришествие Орды в русские земли, на слуху погибшие Рязань, Суздаль, Владимир, Москва. О Ярославле почти не вспоминают. А вспоминать надо бы.
В 2004–2006 годах, когда в Ярославле было принято решение восстановить Успенский собор, ученые Института археологии РАН провели раскопки на территории Рубленого города. И обнаружили не только следы пожара, но и захоронения более сотни людей, погибших в первой половине XIII века. После исследования останков выяснилось, что большинство павших – это дети, женщины и старики. Так стала известна судьба ярославцев, оборонявших город от монголов в феврале 1238 года. Отсутствие среди погибших боеспособных мужчин объясняется тем, что дружина и ополчение первого удельного ярославского князя, Всеволода, сына Константина Мудрого, в тот момент шли на соединение с войсками владимирского князя Юрия Всеволодовича, чтобы дать ордынцам решающий бой. Сражение на реке Сити 4 марта 1238 года стало трагической страницей в истории средневековой Руси: в бою пал Юрий Всеволодович, был пленен и казнен ростовский князь Василько Константинович. Его родной брат, ярославский князь Всеволод, погиб в сражении. Тело его так и не нашли… А после смерти в 1249 году сына Всеволода Константиновича Василия пресекся по мужской линии род ярославских удельных князей. Дочь Василия около 1260 года вышла замуж за смоленского князя Федора Ростиславича, к которому и перешел ярославский стол.
Князь Федор носил прозвище Чёрмный (Рыжий или Красивый), превратившееся в «Чёрный». В браке с Анастасией Всеволодовной у него родились две дочери и сын. Судя по дошедшим до нас обрывкам биографии, Федор Чёрный был человеком неординарным. Известно, что он поддерживал городецкого князя Андрея Александровича, о котором Карамзин выразился предельно четко: «Никто из князей Мономахова рода не сделал больше зла Отечеству, чем сей недостойный сын Невского». Андрей боролся за владимирский стол со своим братом Дмитрием и приводил ради этого на Русь ордынские отряды. В этих походах участвовал и Чёрный. Видимо, не менее десяти лет Федор Ростиславич прожил в Орде, где хан заставлял его жениться на своей дочери. Сначала Чёрный отговаривался тем, что в Ярославле его ждет княгиня, но когда Анастасия скончалась, Федор женился на ханской дочери, которая в крещении приняла имя Анна. В Орде у князя родились два сына – Давид и Константин, с которыми он вернулся в Ярославль, где и скончался в 1299 году. О княжении его сыновей ничего не известно, кроме того, что Давид и Константин, заслуживший прозвище Улемец (Ученый), умерли в 1321 году.
Следующим ярославским удельным князем стал сын Давида Василий, которого прозвали Грозные Очи. Он женился на дочери московского князя Ивана Калиты, но отказался признать тестя сувереном и самовольно назвался великим князем Ярославским. Грозные Очи скончался в 1345 году. После его смерти княжество делилось на уделы и все больше подпадало под власть Москвы. Последним ярославским удельным князем стал Александр Брюхатый, правивший 37 лет. В 1463 году он продал права на княжество Ивану III и передал управление московскому наместнику.
И ВРЕМЯ СМУТНОЕ
В Смуте Ярославлю выпало сыграть одну из главных ролей. Когда в Москве в мае 1606 года во время бунта был убит Лжедмитрий I, а на престол взошел Василий Шуйский, супруга самозванца Марина Мнишек была сослана в Ярославль. С ней прибыло около 400 поляков, которым разрешили носить оружие и свободно передвигаться по городу. Как только в Тушине объявился Лжедмитрий II, Мнишек поспешила к нему, причем никто ее не задерживал.
Спустя два года отряд Лисовского захватил город и, как водится, разграбил. Следующая драка с уроженцами Речи Посполитой случилась в 1609 году, когда ополченцы выдержали почти месячную осаду и отбились от разбойников того же Лисовского.
Весной и летом 1612 года в Ярославле встало лагерем Второе ополчение под началом Кузьмы Минина и князя Дмитрия Пожарского. Управляющим органом стал созданный «Совет всея земли», решавший вопросы внутренней и внешней политики. В городе даже чеканились деньги: памятником ярославской копейке 1612 года сегодня можно полюбоваться в Спасо-Преображенском монастыре. По сути, на несколько месяцев Ярославль превратился в столицу Русского государства. И неслучайно герб города венчает шапка Мономаха.
В 1613 году будущий царь, 16-летний Михаил Федорович Романов, по дороге из костромского Ипатьевского монастыря в Москву, где в Успенском соборе Кремля ему предстояло венчаться на царство, останавливался в нескольких городах. В том числе в Ярославле. Именно отсюда он послал в столицу грамоту, подтверждающую согласие занять русский престол.
В тот момент город еще не оправился от разорений Смутного времени. Произошло это лишь во второй половине XVII века. Ярославль быстро набирал силу и по числу жителей стал вторым после Москвы. Торговля шла с размахом: по объему торгового оборота Ярославль уступал только Москве и Казани, превратившись в перевалочный пункт западноевропейских товаров, шедших из Архангельска и Новгорода в столицу. В городе даже появились торговые английские дворы. Ярославль стал крупным центром по переработке льна и производству полотна, холста, «крашенины» и нитей, а также по кожевенному делу. Славился Ярославль рыбным промыслом и мылом, поставлявшимся в царский дворец. А еще – замками, которые скупали иностранцы.
Неповторимая церковная архитектура Ярославля этого периода – яркое подтверждение богатства города. На Ярославском посаде стоит «белокурый» храм Николы Надеина – одна из первых церквей, построенных в государстве после Смуты (кстати, в 1615 году был создан и ныне действующий Кирилло-Афанасиевский монастырь. – Прим. ред.). На набережной вдоль Которосли – изысканная церковь Николы Рубленый Город, Спас на Городу, красно-белый гарнизонный храм Михаила Архангела в бывшей Стрелецкой слободе. На противоположном берегу – храмовый ансамбль с церковью Иоанна Златоуста в Коровниках и храм Иоанна Предтечи в Толчковской слободе.
КОГДА ГОВОРЯТ ФРЕСКИ
К Богоявленской площади, вокруг которой – сплошной туристский Ярославль, медленно, но верно ведет Московский проспект. Памятник Ярославу Мудрому. Кроваво-кирпичная церковь Богоявления, построенная в конце XVII века на средства купца гостиной сотни Алексея Зубчанинова, и храм Ильи Пророка с шатровой колокольней.
Торговый, он же Гостиный ряд XIX века. Чуть дальше по Комсомольской улице – Знаменская башня и площадь Волкова, на которой красуется здание первого русского театра общей доступности (см.: «Русский мир.ru» №12 за 2018 год, статья «Первый?». – Прим. ред.). На его сцене, между прочим, блистали Михаил Щепкин, Вера Комиссаржевская и Константин Станиславский.
Но мы возвращаемся к церкви Ильи Пророка, потому что быть в Ярославле и не увидеть это чудо – невозможно. Храм был построен в 1650 году на средства богатейших местных купцов Скрипиных. Его архитектурный ансамбль прекрасен, но главная ценность храма – фрески. Около тысячи сюжетных клейм, не считая орнаментов, украшающих даже скамьи и подоконники! Все стены и потолки покрыты фресками как ковром. Становится понятным, почему на создание всего ансамбля росписи потребовалось почти сорок лет: фрески писались с 1680 по 1717 год. Работали над ними три артели мастеров, включая и артель знаменитого костромского изографа Гурия Никитина. Художественная ценность росписей – неоспорима. Но есть еще одна важная деталь. На стенах церкви можно найти удивительные картины народного быта, своего рода «труды и дни» современников художников. Взяв за образец гравюры из Библии Пискатора, они «одели» героев фресок в костюмы горожан XVII века: здесь и подпоясанные кушаками рубахи, и высокие сапоги, и порты из набивной ткани. А библейские цари, красующиеся в шубах времен Алексея Михайловича Тишайшего? Остается только удивляться тому счастливому обстоятельству, что церковь Ильи Пророка без особых потерь пережила все бурные эпохи, которых в истории нашей страны было немало.
Удивление перерастет в изумление, как только вы окажетесь в церкви Иоанна Предтечи в Толчкове. Для начала самые внимательные туристы опознают храм, изображенный на купюре достоинством в 1000 рублей. Но главное – это опять-таки фрески. Около 2 тысяч сюжетных клейм, благодаря которым церковь Иоанна Предтечи входит в число крупнейших живописных ансамблей христианского мира! По преданию, в Толчковской слободе, населенной кожевниками, стоял женский Вознесенский монастырь, разрушенный поляками в 1609 году. А в 1687 году здесь появилась церковь во имя Усекновения главы Иоанна Предтечи, построенная на средства жителей слободы. 15 лучших ярославских изографов расписали ее за год, так что с июля 1695-го горожане могли любоваться волнующей библейской и евангельской историей, ожившей на стенах церкви.
Интересно, что большинство куполов ярославских храмов имеет зеленый цвет. В православии любые оттенки зеленого – это символ вечной жизни и Святого Духа. Кто знает, не в этой ли связи Господь распорядился земной судьбой опального патриарха Никона именно на Ярославской земле? В изданной в 1889 году «Истории города Ярославля» местный исследователь Константин Головщиков писал: «Царь Федор, крестный сын Никона, осужденного собором патриархов на заточение, решился в 1681 году возвратить своего крестного отца в Новый Иерусалим.
Изнуренный страданиями, Никон находился тогда в Кирилло-Белозерском монастыре. <…> С трудом посадили затем его – старца уже изнемогшего – в сани и в них довезли до струга на Шексне, по которой он и спустился в Волгу. Под Ярославлем, у Толгского монастыря, Никон приказал остановиться. Жил здесь тогда сосланный на покаяние архимандрит Сергий, который во время суда над Никоном содержал его под стражей и много наносил ему оскорблений. Сергию, в то время как Никон подъезжал к монастырю, явился во сне бывший патриарх, говоря: брате Сергий, восстани, сотвори прощение. Сергий проснулся и узнал, что Игумен с братией идут на стретение Никона. Поспешил туда же и Сергий, и, видя умирающего, раскаиваясь, пал к ногам его и спросил себе прощение. Здесь патриарх приобщился запасными дарами, и струг поплыл к Ярославлю. Проплыв по Волге мимо города, струг вошел в Которосль, и здесь, на правом берегу ее, 17 августа во время благовеста к вечерне Никон испустил дух. В ожидание царских повелений тело усопшего перенесено было в Спасо-Преображенский монастырь, где и стояло до прибытия из Москвы траурной колесницы…»
ФРАНЦУЗСКОЕ «НАШЕСТВИЕ»
В XVIII веке Ярославль по-прежнему удерживал славу одного из крупнейших промышленных центров России. Правда, когда в 1741 году сюда в ссылку был отправлен некогда всесильный регент империи Эрнст Бирон, город все еще сохранял средневековую планировку. Зато в том же столетии здесь появился первый в России провинциальный журнал: с 1786 года в Ярославле под редакцией Василия Санковского печатался «Уединенный пошехонец», позже переименованный в «Ежемесячное сочинение».
Кардинальная перестройка города началась лишь в 1778 году, когда императрица Екатерина Великая утвердила новый план регулярной застройки Ярославля. К тому моменту в Ярославле уже давно существовала школа от Адмиралтейства и Славяно-латинская семинария при Спасо-Преображенском монастыре. Чуть позже открылись две городские школы и училище для дворянских детей. А в 1804 году было создано Ярославское Демидовское училище высших наук, финансировавшееся действительным статским советником Павлом Демидовым. Кстати, именно в нем в 1846 году преподавал основоположник научной педагогики в России Константин Ушинский.
Когда до Ярославля дошла весть о вступлении Наполеона в Москву, в городе началась паника. Местные власти готовились эвакуироваться в Нижний Новгород, население пряталось по деревням. Не дрогнул лишь ярославский архиепископ Антоний, приказавший вооружить пиками монахов и семинаристов, чтобы дать отпор врагу.
Страхи были напрасны: до Ярославля войска французского императора не добрались. По крайней мере, как завоеватели. Познакомиться со старым русским городом они смогли лишь в качестве пленных. Осенью 1812 года растерявших былую наглость солдат и офицеров Великой армии Наполеона поселили в палатках на главной площади, рядом с церковью Ильи Пророка. Оголодавшие и оборванные пленники бродили по Ярославлю, выпрашивая подаяние. «Сколько раз, прогуливаясь по берегу Волги, сожалела я о сих несчастных, плохо одетых и голодных, замерзавших на морозе, – вспоминала дочь московского губернатора Ростопчина Наталья Нарышкина, уехавшая перед сдачей Москвы в Ярославль. – Впрочем, надо отдать должное жителям Ярославля, которые выказали великодушие и сострадание ко всем сим иностранцам, попавшим к нам в руки. Не знаю, почему телеги с пленными всегда собирались при въезде и отправлении на рыночной площади; каждый день народ сбегался туда <…> Как всегда, себялюбивое дворянство давало мало, но купцы и торговцы несли все, что могло избавить от холода и голода: овчинные шубы, теплую одежду и обувь, хлеб, сахар, чай, кофе…».
КРОВАВОЕ ВОССТАНИЕ
Июль 1918 года – самое страшное время в новейшей истории Ярославля. Несколько тысяч жертв и лежащий в руинах после артобстрелов город – таковы были итоги печально известного Ярославского восстания.
К лету 1918 года в Ярославской губернии были национализированы банки и большая часть промышленных предприятий, а также введены чрезвычайные меры по заготовке продовольствия. Губернии грозил голод. Весной 1918 года рабочие в Ярославле получали небольшие порции хлеба по карточкам. Губернскую и городскую власть раздирали распри между большевиками, левыми эсерами и меньшевиками. В городе росло недовольство, ярославцы, среди которых было немало купцов, оставшихся не у дел предпринимателей и белых офицеров, роптали. Ситуация выходила из-под контроля новой власти.
Восстания практически одновременно начались в Ярославле, Рыбинске и Муроме – 6 и 8 июля. Они были организованы частью недовольных горожан и «Союзом защиты Родины и Свободы», созданным Борисом Савинковым с санкции командования белой Добровольческой армии. В Рыбинске и Муроме мятежи провалились сразу, а вот в Ярославле, где восстание возглавил полковник Александр Перхуров, развернулись серьезные бои, продлившиеся до 21 июля. Штаб Перхурова расположился в здании нынешнего Главпочтамта на Богоявленской площади. Восставшие арестовали около 200 руководителей и служащих советских учреждений, объявили о ликвидации советских органов власти и обещали восстановить городскую управу, полицию и земства. Полковник Перхуров объявил мобилизацию, однако, судя по всему, она не достигла цели. Точных данных о численности сторонников восстания у историков, к сожалению, нет.
Для подавления Ярославского восстания большевикам пришлось перебросить к городу несколько полков и рабочие отряды из ближних городов, а также три бронепоезда. Начался массированный артобстрел Ярославля. 21 июля, когда в охваченный пожарами город ворвались красные, восставшие сдались в плен германской военной миссии, занимавшейся в Ярославле отправкой немецких военнопленных в Германию. Однако это их не спасло: все они были переданы большевикам и расстреляны.
Потери были ужасными. Точное число жертв неизвестно. Сгорело более 2 тысяч домов, были разрушены 20 заводов и фабрик, около 28 тысяч ярославцев лишились крова, были уничтожены памятники истории и культуры, включая Демидовский лицей с его уникальной библиотекой. Сильно пострадали, но устояли все ярославские церкви. Многие из них были взорваны и снесены позже: в 1929 году была снесена церковь Никиты Мученика и церковь Иоанна Златоуста в Рубленом городе, через год – Введенская церковь и церковь Покрова Богородицы, в 1937-м уничтожены Успенский собор, церковь Василия и Константина, церковь Петра и Павла, церковь Николая Чудотворца, церковь Всех Святых, церковь Жен-Мироносиц. И это далеко не полный список…
ВДОЛЬ БЕРЕГА
Если хочется понять диалоги из пьес Александра Островского – надо ехать в Ярославль. На набережную. Тут она – «Бесприданница»! И хотя коренной москвич Островский никогда не жил в Ярославле, даром что проезжал мимо в костромское поместье, ощущение такое, будто Екатерина из «Грозы» бросилась в омут именно здесь.
В 1823 году в Ярославль прибыл император Александр I. Осмотрелся, увидел неухоженное состояние волжского берега и удовлетворил ходатайство губернатора о выделении средств на укрепление подмываемого волжскими разливами берега и строительство Волжской набережной. На эти цели император выделил 20 тысяч рублей. Согласно проекту выравнивались и покрывались дёрном откосы, нижняя их часть укреплялась бутовым камнем. Основные работы на набережной Волги и небольшой части на берегу Которосли закончились в июне 1835 года.
Берег высокий. Навскидку не скажешь. Метров 30, не меньше. Здесь Митрополичьи палаты, построенные в 1680-е годы на территории бывшего кремля создателем Ростовского кремля митрополитом Ионой Сысоевичем. В 70-е годы XX века их отремонтировали и разместили здесь Музей древнерусского и декоративно-прикладного искусства. В доме 17 – усадьба Кузнецова, ныне – Музей истории города Ярославля. Чуть дальше – губернаторский дом, ныне – Ярославский художественный музей. Еще дальше – дом Дедюлина. Здание, возведенное на рубеже XVIII–XIX веков, в первой трети XIX века было перестроено, получив оформление в стиле зрелого классицизма. В особняке проживал герой Наполеоновских войн генерал-майор Яков Дедюлин – начальник Ярославского ополчения 1812 года. Вроде дом как дом, но памятник федерального значения, однако.
Впрочем, весь исторический центр Ярославля впору считать памятником федерального значения. Первый публичный театр, первый провинциальный журнал, первое провинциальное высшее учебное заведение – Демидовский лицей… А щедрая Ярославская земля подарила России великого флотоводца Федора Ушакова, первого русского индолога Герасима Лебедева, первую женщину-космонавта Валентину Терешкову, писателей и поэтов Константина Масальского, Михаила Чулкова, Василия Майкова, Каролину Павлову и Ивана Сурикова, оперного певца Леонида Собинова, художника Михаила Соколова и скульптора Александра Опекушина, основателя российской геофизики Федора Слудского и многих других талантливых людей, составивших славу Отечества.