Начну с краткой автобиографической заметки.
Лет эдак пятнадцать назад я учился на первом курсе педагогического. И нравилась мне одна девушка, а девушке нравился Шекспир. Нравился - это мягко сказано. Он был ее религией. Она прочитала о нем все, что только могла, не пропускала ни одной постановки в крупных театрах и даже не брезговала потугами театров студенческих. Меня же предмет моей страсти решительно не замечал. И в моем воспаленном сперматоксикозом мозгу родилась отличная (как мне тогда казалось) идея: попасть в студенческий театр, получить главную роль, поразить ее своей игрой и непременно этим воспользоваться. Сказано-сделано. Пробы я прошел, даже роль получил такую, что лучше не придумаешь – Гамлет. Но, в ходе репетиций оказалось, что Гамлет из меня, как из говна пуля. Типаж не тот. Не вязалась моя рожа с обликом датского принца, о чем мне аккуратно в курилке сообщила наш режиссер (да я сам это понимал, но не хотел себе в этом признаваться). Но мудрая женщина посоветовала не отчаиваться, а попробовать что-нибудь другое: Клавдия, Ричарда Глостера, Яго, Макбета. И зашло, в амплуа злодея я был неплох (ну, на уровне провинциального студенческого театра, разумеется). С девушкой, кстати, не срослось, ее бутон раскрылся тому, кто ее в театр привел и, что самое главное, ушел с ней после представления. Хотя меня это не особо расстроило, на тот момент уже была другая барышня, которая конечно восхищалась Шекспиром, но и меня находила достаточно интересным. А, через некоторое время, когда проблема, приведшая меня в театр, благополучно разрешилась, мое служение Мельпомене завершилось, и в свои права вступила Клио. Но театр дал мне много: умение говорить публично, следить за вниманием аудитории, как-то на нее влиять, умение располагать себя в пространстве и не просто размахивать руками, а продуманно жестикулировать. Да и навык не корчиться как горилла с непроходимостью кишечника, а как-то осмысленно управлять своей мимикой оказался не лишним. В общем – полезная штука, особенно для тех, кто работает с людьми.
Пригодилось мне все это многообразие достаточно скоро: на педагогической практике. Мне дали седьмой класс – два десятка очень шумных мальчиков и пяток пацанок с сорванной наглухо башней. Орать было бы бесполезно, это я уже понимал, бить – незаконно, оставался Шекспир. И я провел урок с физиономией Глостера. И как мне тогда казалось, даже двоечники верили в то, что двойкой, в случае попытки мятежа, они не отделаются: взгляд молодого учителя обещал Тауэр или Тайберн. А потом меня вызвали к директору и долго хвалили за прекрасную дисциплину и педагогическое чутье, потенциал и все такое.
А теперь, собственно, мысль.
Учитель в школе всегда немного в образе. Он может быть героем, резонером, шутом, злодеем – кем угодно, но он всегда не до конца он сам, не такой какой он дома, с друзьями ( горе, когда он срастается со своей маской).
Педагогика – всегда актерство.
Учителя даже с минимальным опытом театра обычно успешнее своих коллег, не имеющих такого опыта. Я сейчас говорю именно про работу учителя в классе. И этому, как мне кажется, молодого педагога нужно учить специально, так же, как нужно учить методике преподавания предмета. А то, приходит такой преподаватель в класс, и мнется у доски или прячется за столом, как за бруствером, а публика, чувствуя слабость, такого учителя старательно освищет.
Оригинал статьи размещён в моём паблике
Если вам понравилась моя статья, ставьте лайки, подписывайтесь на канал:)