Моя первая гипомания (биполярное аффективное расстройство)

Моя первая гипомания.

Первый раз я поймала чётко выраженную гипоманию в восемнадцать лет. 

В жизни моей тогда творился неописуемый бардак, и когда я помимо всего прочего почти перестала спать и начала непрерывно говорить, фонтанировать идеями, неистово тусоваться, пить конские совершенно дозы алкоголя без видимых последствий, я немного напряглась — 

“О, кажется, я совсем схожу с ума”

Но невидимое течение несло меня, не оставляя времени для рефлексий. Я заполняла свою жизнь непрерывным общением, чтобы не оставаться наедине с самой собой, умудрилась забрать документы из одного вуза и без подготовки поступить в другой, при этом я путала даты вступительных экзаменов, но как-то договаривалась с приёмной комиссией и сдавала в другой день, дома у меня была идеальная чистота и знакомые меня ставили в пример своим бедным подругам: 

“А С., между прочим, встаёт в пять утра и каждый день моет полы”

Кроме всего прочего, я наворотила столько странных вещей, что последствия пришлось разгребать еще около года, а если учитывать поступление в богомерзкий и безблагодатный вуз, то и все четыре.

Мания — обратная сторона глубокой депрессии, защита, когда душевная боль настолько сильна, психика выкидывает человека на другой полюс. Чтобы он немножко повеселился и развеялся, что ли.

В моём случае в выходе в гипоманию был виноват амитриптиллин. Он почти всегда даёт инверсию фазы. Всё это продлилось пару недель с лишним, выглядела я так, что антидепрессанты мне не продавали даже с рецептом, поэтому без таблеток постепенно я притормаживала.

В какой-то момент я осталась одна дома, мыла по пятому кругу полы и в голове моей бились странные гулкие мысли, как будто не мои, было очень мутно и жутко, меня трясло, я непрерывно ходила по квартире кругами и грызла ногти. Я позвонила отцу и сказала, что не понимаю, что со мной, и мне кажется, что я схожу с ума. Он решил забрать меня на дачу, 

“ну зачем в больницу, время от времени у всех нормальных людей едет крыша, со всеми бывает",

А по дороге отвёз в Савино-Сторожевский монастырь. Он религиозный человек и в его системе ценностей он поступил абсолютно правильно, и мне здорово помогло его спокойное “со всеми бывает". В монастыре я зашла в храм и первое, что мне бросилось в глаза — настенная роспись со словами “не всякого впускай в дом свой”. Я, истощенная бессонными неделями, пребывающая на грани транса, буквально почувствовала разряд в позвоночнике. Буквы на стене были как будто огненными.

Не каждого впускай в дом свой.

Все бесконечные тусовки, вся поглощаемая мной информация, все эти непонятные люди, на которых я тратила время, силы, деньги — зачем я впускала их в свой дом, в свою голову. Это был настоящий момент просветления (и с тех пор я кое-что знаю о природе мистического и религиозного опыта, хе-хе). После посещения храма я залезла в холодный источник, набила синяков на кафельной скользкой лестнице, меня вроде бы отпустило, я объявила отцу, что случилось чудо, и поехала обратно в Москву. В электричке меня всё ещё потряхивало, но постепенно мысли приходили в порядок.

Я решила, что мне помог бог (в принципе, невозможно доказать, что это помог не он), и в знак... ээээ... лояльности, что ли, я выбросила руны.

С рунами была следующая история: в шестнадцать лет я сильно заинтересовалась гаданиями, мне показалось, что руны — именно то, что надо. Я по всем правилам сама вырезала футарк (бродила по лесу в нужный день лунного цикла в поисках правильного дерева, всё сама вырезала и "заряжала"), и начала довольно бойко гадать и себе, и другим. Точность ответов была очень высокой: у меня всё хорошо с эмпатией и интуицией. Вообще любая система гадания, будь то руны, Таро или чайный гриб, в первую очередь — инструмент для разговора со своим бессознательным. Но тогда я, выросшая в религиозной семье, считала гадание чем-то особенным, мистическим и в христианской системе координат греховным, поэтому всё это заигрывание с мистикой награждало меня большим чувством вины.

В следующем продолжу про гипоманию.