Власти штата Вашингтон первыми в США узаконили новый способ захоронения людей — в виде компоста. В Калифорнии предприниматели Кремниевой долины скупают леса, чтобы удобрять деревья кремированным прахом. По мнению некоторых ученых, останки усопших следует использовать с большей пользой для экологии.
Быстрая заморозка
В 1999 году шведский биолог Сюзанна Вииг-Масак запатентовала метод получения перегноя. Органический материал охлаждают в специальной камере с жидким азотом до температуры порядка 190 градусов Цельсия. Затем измельчают в мельнице или ультразвуком и повторно замораживают.
Потом материал помещают в биоразлагаемый контейнер, например в торфяной горшочек, и закапывают в землю на глубину 25 сантиметров. Почвенные бактерии завершают дело. Рядом рекомендуется посадить растение, корни которого сами доберутся до удобрения.
Так можно переработать любую органику: бытовые отходы, труп животного или… человека.
Эта идея возникла на волне скандалов с крематориями в Швеции. Экологов беспокоили выбросы ртути в атмосферу, образующейся при сгорании зубных пломб. Учитывая, что семьдесят процентов шведов кремируют, тревога не лишена оснований.
В книге "Кадавр. Как тело после смерти служит науке" журналистка Мэри Роуч оценивает замораживание — высушивание останков как весьма перспективное. Технологию должны были внедрить в 2003 году, но что-то пошло не так.
Фирма Promessa, основанная Вииг-Масак для продвижения инновации, ликвидирована в 2015-м. А с марта этого года не поддерживается и патент. Никто его так и не купил.
За дело берутся микробы
Превращать покойников в компост предложил в 1998 году Тим Эванс, выпускник Университета Теннесси в США. Он экспериментировал с реальным трупом и остался доволен результатом. После чего обратился к властям Гавайев и Китая, где очень туго с землей под кладбища. Идею не оценили. Как пишет в своей книге Роуч, люди для этого слишком консервативны.
Может, сейчас ситуация изменилась? Предприниматель Катрина Спейд запустила проект Recompose в 2014 году, чтобы предложить более экологичные ритуальные услуги. Усопшего привозят в мемориальный комплекс и превращают в компост.
Технология быстрого компостирования (декомпозиция) хорошо известна фермерам, которые таким образом избавляются от павших животных. Для человека ее модернизировали почвоведы из Университета штата Вашингтон под руководством Линн Карпентер-Боггз.
Они провели опыты с шестью трупами, завещанными вузу на благо науки. Тело помещали в капсулу с древесной стружкой. Вливали воду и сладкий раствор, нагревали до 55 градусов Цельсия и аэрировали, чтобы создать условия для размножения термофильных бактерий. Также добавляли немного химикатов, связывающих тяжелые металлы.
Капсула вращалась, перемешивая содержимое, микроорганизмы плодились, и через месяц компост бы готов. Как уверяют авторы технологии, в результате перерабатывается все, включая кости и остатки лекарств, например антибиотиков.
Спейд утверждает, что эта технология гораздо более экологична, чем погребение в земле или кремация: останки разлагаются быстро, не выделяя фильтрат в подземные воды, нет выбросов углекислого газа от ископаемого топлива, как в крематориях.
Предприятие получило широкую огласку, и 21 мая этого года власти штата Вашингтон подписали закон, разрешающий захоронение в виде компоста.
Дерево вместо могилы
Три года назад бизнесмены Кремниевой долины основали фирму Better Place Forests, чтобы скупать участки леса и продавать право хоронить пепел кремированного человека под деревом. За отдельную плату пепел смешивают с химикатами, получая обычное удобрение.
Первый участок открылся в лесу округа Мендосино, на побережье Тихого океана. Там растут вековые секвойи. Предприниматели считают, что такой мемориальный комплекс гораздо более приятен, экологичен и долговечен, чем обычные кладбища. Ведь секвойи живут по 700 лет.
Аргументов в пользу новых способов захоронения хватает: дефицит земли под кладбища и даже колумбарии во многих странах и крупных городах, дороговизна земли, несоответствие крематориев нынешним экологическим стандартам. Тем не менее погребальные инновации с трудом пробивают себе дорогу даже в Европе — локомотиве зеленого движения.