Из беседы с Петром Толстым. Фото: Семён Оксенгендлер.
– Когда вам стало понятно, что вы не просто мальчик Петя, а – носитель фамилии? То есть, в каком возрасте себя Толстым осознали?
– Ну наверное, когда первый раз приехал в Ясную Поляну. Я же не был знаком с тем фактом, что Лев Толстой – это великий писатель земли русской. А первое, что я понял, что он мой прапрадедушка, то есть дедушка моего дедушки, с довольно сложным характером. И, в общем, я скорее стал его воспринимать, как такого, ну, довольно известного предка, но вне литературы. А уже потом пришла литература.
И тогда уже как-то совсем стало тяжело, потому что мне же всю жизнь задавали этот вопрос – вы родственник, вы не родственник? Я когда был мальчиком, как раз, не знаю, например, в химчистку вещи приносишь, а там же квитанцию надо было заполнять. «А почему вы Толстой, а вы родственник?». Ну я как-то уже наспециализировался отвечать, то есть в зависимости от настроения. Иногда говоришь, нет, не родственник.
– А это почему так?
– Ну просто не было настроения.
– Я, изучая вашу биографию, обратил внимание, что в 1992 году вы, с одной стороны, вступили в законный брак, а, с другой стороны, остались без отца. В какой последовательности произошли эти два события?
– Ну, отец умер в августе. А поскольку наша как бы помолвка уже состоялась и была запланирована свадьба на 3 октября, а тогда в советское время все-таки это было все довольно хлопотно, нужно было все это придумать, как-то там организовать, в общем, мы с женой решили не переносить, и 3 октября поженились.
– То есть он фактически свекром не был?
– Ну да, он свекром не был, но он знал и мою жену, и представлял себе, куда дело идет, это он ясно видел.
– Ваша мама какая свекровь, как вы сами считаете?
– Ну, у мамы сложный характер, она человек волевой, работала всю жизнь в ВПК, испытывала невесомость в самолетах, занималась авионикой и так далее. И, в общем, конечно, жене досталось в этом смысле, непростая ситуация.
– А какие отношения у вас вообще с кланом? Мне довелось раз общаться с вашей троюродной сестрой, с Фёклой, и так понял, что Толстые-то, они очень разных придерживаются взглядов.
– Нет, если говорить в целом, то, конечно, все они люди достаточно азартные, достаточно своенравные и с непростым характером. Вот если есть какой-то привет от Льва Николаевича через поколения, то это вот это.
А что касается клана, то все это называют, как будто это мафия какая-то. У нас получилось что. У нас все практически дети Льва Николаевича после революции оказались в эмиграции. И внуки тоже. Оставалось здесь буквально два человека, значит, сестра моего деда и старший сын.
И, в общем, сложилось так, что сегодня в разных странах живут потомки Льва Толстого, говорящих на разных языках. Мой дед вернулся после войны в Россию. Говорят, что по личному распоряжению Сталина. Он спросил, а много у нас внуков Льва Толстого? Говорят, нет. Он говорит, пусть репатриируются...