Если бы я был ребенком в 1930-х, нет никаких сомнений, что моим героем был бы Бернд Розмайер. Он был невероятно быстрым за рулем коварной заднемоторной Auto Union, в одиночку справлялся с мощью Mercedes и всегда делал это с юмором. Неповторимый за рулем на трассе, харизматичный за ее пределами, у него было все, что нужно. Он погиб в январе 1938 во время заезда на скорость на автобане Франкфурт-Дармштадт. Его Auto Union потеряла контроль на скорости 430 км/ч из-за бокового ветра.
Когда я читал о Розмейере, я помню, как злился, что он погиб именно при таких обстоятельствах. Было совершенно нереально осознавать, что великий гонщик, который блистал на Нюрбургринге, мог вот так попросту вылететь и разбиться, двигаясь во весь дух по прямой. А в апреле 2001 года то же самое я подумал, когда читал про смерть Микеле Альборето. После долгой и насыщенной карьеры Альборето погиб на Лаузицринге, когда на его Audi R8 случился прокол и машина врезалась в арочное ограждение и прорезала его. Альборето проводил тесты максимальной скорости перед Ле-Маном. Ему было всего 44 года.
Он однажды сказал мне: «Аэродинамика на скоростях, как в Ле-Мане, чрезвычайно сложна – у тебя должен быть опыт, чтобы понимать, что происходит. Audi хорошо поработала над стабильностью на больших скоростях. Посмотри, что произошло с Mercedes…» Это было вскоре после Ле-Мана 1999, когда Mercedes пала жертвой нескольких инцидентов, произошедших с машинами команды на большой скорости.
Через пару дней после смерти Альборето люди, имеющие отношение к Формуле 1, собрались в Барселоне. И, хотя Микеле уже какое-то время не выступал в Ф1, все помнили, каким хорошим парнем он был. Кеке Росберг вспоминал: «Помимо тех, с кем я работал, двое парней были исключительными личностями, во всех смыслах. Одним был Элио [де Анжелис], вторым – Микеле. Когда я пришел домой в тот день, включил телевизор и увидел новости о произошедшем инциденте, у меня как будто вскрылась старая рана».
Рикардо Патрезе много раз пытался убедить Альборето завязать с гонками: «В его жизни было много чего еще, и уж точно он не нуждался в деньгах. Но без гонок он просто не мог жить…» И в этом не было сомнений. Герхард Бергер: «Гонки были его страстью. Когда я присоединился к Ferrari в 1987, Микеле был звездой. Уверен, я попортил ему кровь, но он всегда был джентльменом, настоящим итальянским джентльменом, и у нас никогда не было проблем. Когда мы перестали быть напарниками, мы остались хорошими друзьями. Возможно, ему стоило раньше уйти из гонок, но он просто не мог и в итоге погиб, делая то, что любил».
Для Альборето гонки и вправду были наркотиком, и в определенные дни он был великолепен. Одним из таких случаев был Гран-При Монако 1985: после 18 кругов он ошибся в первом повороте и потерял лидерство в пользу Алена Проста. Но за семь кругов он догнал и обогнал McLaren француза. Вскоре, правда, он отправился в боксы с спущенной шиной. Вернувшись пятым, он начал штамповать быстрейшие круги, финишировав в итоге вторым за Простом. В том году Альборето был единственным соперником француза в борьбе за титул. В итоге он стал вторым в общем зачете, потому что машина Ferrari была хуже, чем у McLaren. И Альборето был не настолько хорош, как Прост, и нет здесь ничего стыдного.
Когда Альборето ушел из Ferrari в конце 1988, стало ясно, что его карьера уже прошла пик, и многие бы на его месте закончили с гонками или ушли в другие серии, чтобы поберечь гордость. Но Микеле был не таков. Как и Клей Регаццони десятилетием раньше, Альборето знал, что все еще любит гонки и плевать ему, что думают другие. В 1994 году, в свой последний сезон, он ехал за Minardi, и, если кто-то вдруг подумал, что это грустно, то это лишь ваше мнение. После этого он пробовал разные гоночные серии – он провел сезон в Indy Racing League в ее первый год существования. А потом он получил предложение от Audi, и его карьера начала новый виток.
Однажды он управлял старой машиной Auto Union в Гудвуде, надев комбинезон и шлем того времени – Микеле полностью вжился в роль: «Посмотри на меня! Я прямо как Нуволари!»
Одной из причин, по которой мне нравился Альборето, было то, что он уважал наследие автоспорта, что было нетипично. Он знал все о Нуволари. Он выиграл пять гонок Формулы 1, но у него все равно были свои кумиры: в юности он боготворил Ронни Петерсона, использовав цвета его шлема в своем. Он также обожал Марио Андретти, он считал его своей родственной душой – тот гонялся всегда, везде и на какой угодно технике. А еще Андретти ушел из гонок, когда ему уже было за 50 и то – с большой неохотой. Микеле говорил: «Как по мне, Андретти был идеальным гонщиком, примером для на всех. Для многих существует только Формула 1, но Марио не такой. И я не такой. Я не стремлюсь только лишь к славе и титулам. Конечно, мне нравится побеждать, но я люблю гоняться. Я участвую в гонках ради удовольствия и успеха, не ради денег». И ему все еще нравилось гоняться? «К сожалению, да!» Но были ли моменты, когда он думал иначе? «К сожалению, нет!»
Альборето отвечал с улыбкой на мои вопросы, хотя на пятом десятке ему, возможно, стоило быть боле осмотрительным: «Я уже не испытываю такой же страсти к женщинам, как к машинам! Ну там возраст, знаешь ли…» Он не мог по-другому, он знал это. «Я подумаю про уход из гонок только тогда, когда я проснусь и мне придется силой воли заставлять себя ехать на трассу, когда я буду себя чувствовать не настолько быстрым, как парни в команде. В такой ситуации лучше уйти».
К сожалению, этот день так и не настал…
Это перевод статьи Найджела Робака в журнале F1 Racing UK за октябрь 2019 года.
Фото: MotorsportImages.com