Найти в Дзене

Триумф "шоколадницы". О том как художник Жан Лиотар вместо императрицы нарисовал служанку рассказывает искусствовед

Судьба занесла его как-то в Австрию, где в 1740 году на импера­торский трон взошла 23-летняя Мария Терезия. По прибытии в Вену, Жан Лиотар как знаменитый художник был при­глашен на аудиенцию к самой императрице, которая согласилась заказать ему, свой портрет. Художник заметил, как к сидящей у столика Марии Тере­зии подошла молодая девушка с ма­леньким изящным подносом, на кото­ром стояли стакан воды и чашка драгоценного майсенского фарфора с шоколадом. Ее юное личико, обрам­ленное розовым чепчиком, было на­столько прелестным, что у Лиотара пе­рехватило дыхание. Удивительно хороша она была в своем простом шелковом корсаже. Необычно красивая сцена так и просилась на холст! Однако художник хорошо знал правила придворной игры и слуг раньше не рисовали. В общем сначала были написаны портреты Марии Те­резии, затем ее супруга и детей. И наконец настал день, когда в дворцовой комнате, приспособлен­ной под мастерскую, появилась та са­мая юная красавица. Ее звали Бальдуф, и она была камеристк

Судьба занесла его как-то в Австрию, где в 1740 году на импера­торский трон взошла 23-летняя Мария Терезия. По прибытии в Вену, Жан Лиотар как знаменитый художник был при­глашен на аудиенцию к самой императрице, которая согласилась заказать ему, свой портрет.

Художник заметил, как к сидящей у столика Марии Тере­зии подошла молодая девушка с ма­леньким изящным подносом, на кото­ром стояли стакан воды и чашка драгоценного майсенского фарфора с шоколадом. Ее юное личико, обрам­ленное розовым чепчиком, было на­столько прелестным, что у Лиотара пе­рехватило дыхание.

Удивительно хороша она была в своем простом шелковом корсаже. Необычно красивая сцена так и просилась на холст!

Однако художник хорошо знал правила придворной игры и слуг раньше не рисовали.

В общем сначала были написаны портреты Марии Те­резии, затем ее супруга и детей. И наконец настал день, когда в дворцовой комнате, приспособлен­ной под мастерскую, появилась та са­мая юная красавица. Ее звали Бальдуф, и она была камеристкой Марии Терезии.

Лиотар, этот «живописец ко­ролей и королев», как называли его в Европе, со­здал не портрет, а скорее жан­ровую сценку, получившую название «Шоколадница».

На маленьком пергаменте ху­дожник изобразил девушку такой, какой он увидел ее в первый раз — спокойно и с достоинством прошествовав­шей мимо него со своим подно­сом, в расцвете юной и чистой красоты, не нуждающейся в ка­ких-либо украшениях.

Лучшие светозарные краски нашел он, чтобы передать прелесть ее миловид­ного лица с чуть вздернутым носиком, мягкой линией подбородка и глазами, прикрытыми тенью густых ресниц.

Чиста и прозрачна вода в стакане на коричневом подносе, который она с такой изящной легкостью держит в руках. Все сияет, переливается неисчислимыми оттенками золотистых, серо-голубоватых и нежно-розовых то­нов, лучится радостью жизни..

Жан Лиотар
Жан Лиотар

Позднее Бальдуф стала женой Ио­сифа Венцеля Лихтенштейна, обла­дателя громадного состояния, вла­дельца маленького княжества, затерянного между Швейцарией и Австрией. Род Лихтенштейнов дал миру полководцев и ученых, путеше­ственников и поэтов.

С 1765 года «Шоколадница» Лиота находилась в Дрезденской гале­рее, во время второй мировой гитлеровцы вы­везли картину и другие произведения знаменитой коллекции пастелей в за­мок Кенигштайн, расположенный на неприступной скале над Эльбой.

Ког­да пришли советские войска, охрана сбе­жала. В крепости остались только пленные французы да несколько ис­пуганных немецких солдат — они и подсказали группе поиска, где может находиться тайник. После того как дверь в глубокий подвал была открыта, оказалось, что посреди каземата, на цементном по­лу в плоских сосновых ящиках и на­ходится знаменитая коллекция. Это чудо, что она не была потеряна во время отступления немецких войск, уцелела и не успела завять от хо­лода и сырости. Ведь пастели такие хрупкие!

Лиотар оставил после себя 400 пастелей и масляных картин, множе­ство рисунков, миниатюр. Но в исто­рии мирового искусства он остался навсегда автором «Шоколадницы».

Для Пельменя рассказывала искусствовед НАТАЛИЯ СИНЕЛЬНИКОВА