В свое время претензии заокеанского истеблишмента к «российской военщине» сформулировал лауреат премии «Оскар», премии «Серебряный медведь» и двух «Золотых глобусов» Морган Фримен:
«На нас напали. Мы на войне. Представьте такой киносценарий: бывший агент КГБ, разозленный развалом своей страны, разрабатывает план мести. Пользуясь хаосом, он делает карьеру в постсоветской России и становится президентом. Он устанавливает авторитарный режим, затем обращает внимание на своего заклятого врага — Соединенные Штаты. И, как истинный агент КГБ, он тайно использует кибероружие для атаки на демократии по всему миру. Используя социальные медиа для распространения пропаганды и ложной информации, он убеждает людей в демократических обществах не доверять своим СМИ, политическим процессам и даже соседям. И он выигрывает».
Об этом разговор с Германом КЛИМЕНКО.
– Вы считаете, что Путин принимает свои решения, прислушиваясь к советникам? Или он принимает ваши доводы к сведению и потом решает что-то сам, руководствуясь наитием? То есть он интуитивист, или аналитик?
– Мне кажется, аналитик. Во всем разбираться нельзя. Разбираться можно только в людях. Вот мне почему-то кажется, что хороший руководитель – это всегда душевед.
Владимир Владимирович опирается, я уверен, на мнения людей. Ну, например, на что опираться Владимиру Владимировичу в отношении хай-тека? Он меня спросил, какой самый популярный вопрос? У меня вообще самый популярный вопрос на встречах: пользуется ли Владимир Владимирович интернетом.
– Вы ведь, как и Путин – офицер. Ну, или скажем, в прошлом офицер. Вот как, с офицерской точки зрения, Вы расцениваете поступок Сноудена? Потому что понятно, как мы расцениваем это с точки зрения своих взаимоотношений России с «нашим партнером», как принято говорить, Соединенными Штатами Америки, это все понятно. А вот, с офицерской точки зрения, все-таки это предательство?
– Ну, знаете, это же известная история. Есть разведчики, а есть шпионы. У них – шпионы.
Вообще мы живем в режиме дуализма. Тут даже офицерская история, она тоже специфична – давайте уж будем честными – убивать нельзя, но на войне можно. Поэтому здесь всегда все, что выгодно для моего государства, это хорошо.
– Я по своим друзьям американским знаю, что они убеждены совершенно, что наши хакеры – «самые хакеры в мире», и что мы реально повлияли на результаты президентских выборов в Соединенных Штатах Америки. Ваша оценка экспертная?
– Ну я разделю на две части.
Я уверен, что профессионализм наших программистов действительно достаточен. Мы действительно лучше всех во многих аспектах.
Ну, вот легенда о влиянии на выборы… Что значит повлиять на выборы? Это изменить голоса.
Ну, вот, например, мне нравится автомобиль марки «Жигули». Вы можете мне давать много, что почитать, но очень много времени надо потратить, чтобы меня перепрограммировать, чтобы мне понравился, допустим, «Запорожец», или «Мерседес». То есть вопрос перепрограммирования и влияния, не так прост.
Влиять и быть лучшим – это, ну, вот очень не рядом. И поэтому мне кажется, что, когда кинематографисты спорят, что там программисты хотят, они друг с другом спорят, не с нами.
Ну, не друг друга же им обвинять в том, что проиграли, да? На текущий момент, если бы Интернет мог влиять на выборы, у нас были бы не просто бюджет и «ящик». Мы умеем продавать «мерседесы», мы умеем все, что угодно, но вот выборы мы пока не можем продавать. Когда научимся, тогда вы это почувствуете. И я уверяю, пока до этого очень далеко.
Вот, если бы вы ко мне пришли с заказом и сказали: «Герман Сергеевич, давай на выборы повлияем». Я бы сказал: «Понимаешь, освоить бюджет, могу, а вот результат – никак».
Это очень красивая легенда.