Весной 1976 года в поселке Баковка загорелся деревянный дом. Он принадлежал коллекционеру русского авангарда Георгию Костаки. В доме было 5000 работ мастеров на сумму около $100 млн. Семья Костаки потушила огонь самостоятельно — во всех 8 пожарных машинах, приехавших на вызов, не оказалось воды.
Приехав, Георгий сразу же поднялся на второй этаж, где хранилось драгоценное собрание. Огонь не смог скрыть следы преступления: пожаром пытались скрыть кражу. Затем Костаки обнаружил и несколько картин в овраге. Торопясь загрузить награбленное в машину, воры уронили их в сугроб.
На второй этаж обгоревшего дома в Баковке поднимался всемирно известный коллекционер, главный специалист СССР по искусству авангарда, лектор американских, английских университетов. Владелец уникального собрания русского и советского авангарда, равному которому не было ни в Музее Помпиду, ни в Русском музее, ни в Третьяковке. А вот спускался совершенно иной человек. Потрясение стало для него точкой невозврата.
Но это только начало трагедии. Осенью того же года 63-летнему Костаки, работающему в канадском посольстве, начинают недвусмысленно намекать о выходе на пенсию. В это же время советские власти начинают борьбу с «подпольным рынком искусства».
Уже в квартире Костаки дважды пропадают картины — рисунки Клюна, работы Кандинского. Воры взламывают замки, но не трогают работы со стен — их влечет запасник. Костаки систематически звонят с угрозами. В ответ на обращение за помощью к Брежневу, Андропову — молчание. Семья коллекционера понимает, что жить с такой коллекцией в СССР опасно.
Георгий и его дочь Алики боятся ездить на машине. Они не возвращаются домой через мост, опасаясь, что встречный грузовик «случайно» сбросит их авто в реку. Тяжело дается решение эмигрировать. Но благополучие семьи для Георгия Костаки дороже дела всей жизни.
Коллекционер мечтал создать в Москве собственный музей авангарда, назначить куратором Алики. Вышло все совершенно иначе:
— 1275 картин стали основой коллекции музея современного искусства в Салоники (Греция);
— 834 работы перешли в собрание русского авангарда Третьяковки;
— 700 рисунков Анатолия Зверева пополнили запасники музея имени мастера;
— часть икон из собрания Костаки перешла Музею древнерусского искусства Андрея Рублева.
Разрешение на выезд из страны дают с одним условием — оставить коллекцию в СССР в обмен на компенсацию в 500 000 рублей. Но уже тогда даже ту часть, что доставалась Третьяковке, оценивали в $10 млн. Помогло обращение к Андропову — по специальному (засекреченному до 2011 года) документу было разрешено взять часть собрания с собой при условии, что оставшееся на родине будет подарено советским музеям.
Георгий Костаки вспоминает, что легко было уехать, взяв все лучшее себе, — тогда еще не было квалифицированных специалистов по авангарду. Но он не стал этого делать. Благодаря ему в собрании Третьяковки оказалась «Красная площадь» Кандинского, «Первая симфония Шостаковича» Филонова, работы Чашника, Поповой, Шагала, Сенькина, Ларионова, Удальцовой, Экстер, Гончаровой.
Коллекционера вынудили оставить и собрание древнерусских икон, среди которых редчайший «Спас» XV века. Разрешение на выезд семья Костаки получила осенью 1977 года. В СССР осталось лишь младшая дочь Наталья с мужем.
Последний раз Георгий Костаки приехал в Советский Союз в 1986 году на выставку Третьяковки. Хоть на ней были произведения из его дара, самому коллекционеру в каталоге посвятили лишь несколько сухих строк.