Воспоминанья врезались клещами,
И в детском подсознаньи ужас, страх,
Как содрогаясь перед палачами,
Кричал я ночью в детских своих снах!
Мне где-то семь, сижу я пред окном,
За окнами весенняя капель ,
На яблоне кормушка со зерном,
И слышится мне щебет птичий, трель…
Кормушка эта, словно «шведский стол»,
И мАнит всех пернатых к нам с округи,
Уж птиц так много: двадцать, тридцать, сто,
Сижу, считаю, вовсе не от скуки…
Ведь, птиц, животных с детства я любил,
Ах, как прекрасно за пернатым бдить:
Когда снегирь, синица, воробьи,
Как, будто хоровод начнут водить!
А птахи млеют, - мартовским лучом
Их пригревает солнышко всех тут,
Как, вдруг, кроваво-жутким палачом,
На них накинулся сорокопУт!*
Я имя птицы позже уж узнал,
В идиллию пернатых внес раскол,
А в тот момент, синицу он клевал,
И сирую на ветку наколол!
На ветку, словно мясо на шампур,
Еще живую наспех ощипал,
Для детского сознанья – через чур:
Воспоминанья ранят, как кинжал!
А жизнь черства, вам вторю без обид,
До ужасов кровавой драмы вплоть,
Животное, пернатый, индивид,
Ей безразличны, как душа и плоть!**
* - это певчая, хищная птица отряда воробьиных. Понятие хищная и певчая птаха, всегда отличались, но природа заключила в этой небольшой пичужке, оба таланта одновременно. Кроме того, сорокопут - изысканный палач, очень любящий нанизывать своих жертв перед трапезой, на тонкие и острые ветви деревьев;
** - в данном случае, автор, рассматривает жизнь, как беспристрастный эволюционный процесс, для которого цена жизни отдельного вида, ничтожна мала.
Примечание:
Мне известно, что в природе существуют хищники и их жертвы… И человек, в этом случае, отнюдь, не невинен! Но, картина поедания хищным сорокопутом, еще живой синицы, к тому же, таким беспрецедентно - кровавым способом, ужасным кошмаром врезалась в память мальчишки!