Алик хочет, но не может долго быть серьезным. До никто из ребят не принимает эту серьезность за чистую монету. Он может сделать такую мордочку, что всем становится смешно.
Начало воспоминаний о школьной дружбе - здесь.
Он мастерски исполняет частушки своим тоненьким, дребезжащим голоском (какой он умеет делать). Получается очень смешно. Я попробовал. Не выходит. Это потому что я, по мнению всего класса, слишком серьезен. Может быть это так.
Мне на вечерах дают всегда идейные стихи. Считают, что у меня хорошая дикция. Но дикцию надо развивать, а я и не думаю. Брат Валерка думает наоборот. Он считает, что я смешник и шутник. Я не отрицаю. Могу же я иногда сострить или рассказать что-нибудь смешное.
Смеха, конечно, много. Но меньше, чем у Алика. Я не могу так мимически изображать сказанное, как это делает он. У него сама фигура комична донельзя. Остренький носик, большой рот, большие, лошадиные зубы, торчащие уши мягкие и прохладные, как у лягушки. У него ещё в довершение смешная прическа. Надо сказать – она у него с незапамятных времен.
Есть такие люди, у которых чуб со лба «зализан» в одну сторону. На этом месте волосы не укладываются и стоят всё время торчком. У Алика тоже такая история. Мать ему обстригает всю голову, оставляя буквально двадцать длинных волосков около «зализа». Там, где зализ, волосы стоят дыбом, а задние перевешиваются через них, как струи воды через водопад. Это совсем как хохолок. Причем довольно воинственный.
Когда Алик плачет (а это бывает редко. Разве что от боли), то он странно вытирает слезы. Он сгибает указательные пальцы рук, а остальные сжимает в кулак. Согнутыми пальцами, начиная от переносья, он ведет по векам. Глаза и веки становятся грязноватыми и красными.
Алик хоть и маленький, да упитанный. У него руки толще моих. Алик носит сапоги, которые при каждом движении издают немилосердный скрип. Он ходит в них важно, как павлин. «Р» Алик произносит мягко, раскатисто. Получается что-то среднее между «р» и «л».
Алик хороший математик, но ответы частенько получаются фантастическими, что приносит окружающим смех, а ему дьявольскую настойчивость. Он будет биться до тех пор, пока не получит решение верным.
Так же он хороший мой друг, хотя мы с ним изредка ругаемся. Я бы не стал и описывать, если бы он не был мне глубоко симпатичен. Ладно. Пока пойду на улицу. Вечером ещё напишу. На улице тает – весна! Грязи ещё нет, но ждать недолго.
Подписывайтесь на канал.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Незаменимый. Из воспоминаний и размышлений. 1982 год
Торг уместен! Сельская командировка. 1977 год
Вечное утро. Размышления. 2006 год