То, что завод выжил, не развалился на куски, нашел свою нишу в российской экономике, механики, словно сговорившись - от охранника на проходной до первых лиц — уверены: это заслуга Никитина, он правильно, точно подобрал команду, состоящую из настоящих трудоголиков, крайне ответственных людей, у которых чувство долга - превыше всего.
Не сказать, что Никитин был безгрешен, никогда не ошибался, сразу разглядел нужных людей. Нет, конечно.
Когда его назначили директором, признается Александр Александрович, он не всех знал одинаково хорошо.
Были и сомнения, и просчеты. Не сразу наладилось. Пришлось кого-то менять местами, молодежь подтягивать.
Иные обижались. Но он старался быть справедливым. Есть, скажем, неплохие замы, но они никогда не смогут работать первыми.
Другие специалисты в силу своего характера, организационных способностей не способны даже достичь своего потолка. Были и такие, кто просто не на своем месте.
Значит, положение надо как-то исправлять, хотя, возможно, не всегда это приятно. Но критерий Никитина - человек должен работать там, где он принесет максимальную пользу.
О многих удачных кадровых решениях директора разговор уже шел в предыдущих главах этой книги - на заводе этих специалистов хорошо знают и уважают.
Из принципа же целесообразности А.А. Никитин исходил, назначая: С.А. Бирюкова - начальником отдела организации труда и управления персоналом, С.В. Грицая - начальником финотдела; А.В. Морозкова начальником ПДО, Н.И. Бобылева - руководителем ОТК, А.Е. Благова — начальником юротдела, Г.Х. Гайниева - начальником ОМТС, Р.А. Даминова - начальником отдела маркетинга,
В.М. Свистунова - начальником КТО ТНП, В.В. Шатову — начальником цеха питания, Ю.М. Зайченко, Ю.Т. Петрова, В.П. Зонова, В.В. Агафонова - руководителями ведущих производственных цехов, В.В. Фомина - начальником технологической службы.
к безусловным соратникам и сторонникам директора можно отнести и таких старожилов предприятия, известных специалистов, рабочих. как Б.Г. Попов, В.А. Мальцев, А.А. Мосунов, Л.К. Тополев, Г.Я. Бояров, П.Д. Егоров, В.Б. Котегова, Ю.П. Казанцев, Т.П. Репина, В.Н. Поляков, А.Н. Вершинин, Ю.М. Тартыжов, Л.Л. Шадеркина, В.И. Клюкин, Л.В. Постникова, Г.К. Зандеев, А.И. Зуева и многих других.
Никитин не скрывает: он тоже учился рядом с ними. И продолжает это делать каждый день.
Бывает, ночами не спит, анализирует свои и чужие ошибки, кто и что сделал, почему, может, надо было поступить иначе и т.д. Шапка Мономаха тяжела...
Что директора искренне радует: кадровых потерь завод уже не несет. Раньше-то на СМ3 работало свыше 6000 человек, сейчас — вдвое меньше. Голод на квалифицированные кадры здесь особенно остро стоял в 1998-1999 гг.
Этот дефицит ощущался и в 2000-м. От нефтяников поступило много заказов — выгодное дело! Но завод не мог их закрыть, осилить. Людей не хватало.
Собирали народ со всех цехов, ИТР к станкам ставили. Работали даже в выходные. А иначе нельзя: механиков уже узнали, как надежное предприятие, которое выпускает очень качественную, добротную продукцию.
Объемы ползли вверх. Тогда-то на СМЗ и вспомнили старые добрые традиции - стали учить молодежь у себя на краткосрочных курсах, пошли в училища, в вузы, искали нужных специалистов на других предприятиях, по квартирам ездили - «старичков» уговаривали обратно вернуться.
Вот так и получилось, что в 1999 году коллектив «подрос» на 290, а в 2000-м — почти на 400 человек.
Что еще характерно: даже в самые трудные годы, когда людям месяцами не выдавалась зарплата, учили посланцев в институтах, колледжах, ли завод оплачивал сполна, при этом строго следил за успехами стипендиатов.
Ну, а сегодня, по словам Никитина, и ветеранов обратно приходят в цехи, и отбор людей ведется уже на конкурсной основе. Приоритет отдается мужчинам, работникам наиболее дефицитных специальностей, станочникам высокого класса.
Огорчает, что молодые, крепкие парни избегают даже такой престижной профессии, как наладчик, которая во все времена была в чести (творческая работа, тут же головой думать надо!), а идут в охрану, в сторожа. А может, еще все наладится, встанет на круги своя?
А.А. Никитин:
«Никогда, наверное, я не забуду голодные «бунты» 1996-1998 годов, забастовки.
Я не боялся идти в цехи, смотреть людям в глаза. Стояли лицом к лицу, и я всегда доказывал: мы идем по правильному пути, все делаем верно.
Но в стране нет денег, даже в обороте. Государство не выполняет своих обязательств. Дайте срок — все наладится, мы выстоим!
Верил ли я в это сам? Верил! И жил этим. Ни разу у меня не возникало желания плюнуть, бросить все к чертовой бабушке и куда-нибудь уехать.
Хотя слухи, конечно, всякие бродили. Но это означало одно - сдаться, угробить начатое на полпути. Я ни с себя, ни со своей команды вины за тот кризис не снимаю.
С рабочими в те годы надо было общаться чаще и плотнее.
Но нельзя забывать: чтобы завтра у нас было больше, надо не по 6-8 часов было работать, не срываться домой по звонку, а вкалывать по 12 часов, фундамент, задел создавать, как коммерсанты, которые день и ночь, без выходных, пашут и пашут, сами грузят, сами возят, сами продают...»
Так-то оно так. Но, справедливости ради, сам то СМЗ даже за сверхударный труд не мог предложить своим работникам достойный эквивалент, тем более — обещать манны небесной.
Народ нынче пошел грамотный, ушлый, все видит и знает. Да и жесткий «рыночный» закон: ты --- мне, я — тебе, никто не отменял.
А сравнивая себя с коллегами из родственных предприятий ВПК, механики просто впадали в прострацию: так, среднемесячная зарплата на одного работника на Красноуральском химзаводе в 1997-м году составляла 1256 тысяч рублей, на «УралТрансмаше» 982 тысячи, на нижнетагильской «Планте» — 897, на Уралвагонзаводе — 853, на Уральском оптико-механическом - 738, а на СМЗ - 521 тысяча.
Даже на дышащем на ладан Невьянском мехзаводе заработная плата была повыше — 579 тысяч. А отнимите три нолика — что получится?
В те дни он больше всего опасался шаблонных действий, пойти на поводу у обстоятельств, опустить руки. Тогда точно - конец.
Поэтому, как умудренный жизненным опытом садовод, Никитин упорно, день за днем, копал на своем участке «ямки», сажал в них хрупкие ростки антикризисных растений, не переставая убеждать себя и всех остальных: скоро деревья будут большими...
Но директор - не Нострадамус, он не мог предугадать, даже в самом страшном сне не могло присниться, что в 1998-м году его предприятие едва не свалится с ног.
Хотя, разумеется, ясно понимал, что Кремль давно выпустил из рук бразды правления, и страна, как утлое суденышко, захлебывается в устрашающих волнах безвластия и самодурства.
Экономика жила сама по себе, правила игры менялись столь часто, что, кажется, вокруг уже никто ничего не соображал.
А производителям требовалось всего чуть-чуть — чтобы их поставили в такие условия, которые бы стимулировали работу, чтобы не душили налогами, не ограничивали инициативу и проч.
Но всегда было и еще долго так будет: у руководителей и рабочих психология разнится, у каждой из сторон свои цели и задачи, свое видение жизни, производственных проблем, перспективы.
Если я, станочник, добросовестно, в полном объеме и в срок выполнил свою работу, полученный заказ - будь добр, оплати мой скромный труд, и на этом расстанемся до завтрашнего дня.
А ты, директор, на то и поставлен, чтобы думать, действовать.