Это случилось в те годы. Которые супруга нашего всенародно избранного вождя краснорожих назвала «Святыми», а большинство населения все же– «Проклятыми»
Девятка, разбрызгивая из-под колес лежалый снег, пыталась уйти от погони, но не случилось. Автоматная очередь прошила дверь, водитель ткнулся лицом в баранку, раздался сигнал «БИИИИИИИИИИ».
К расстрелянной машине подбежали крепкие парни, вылезшие из преследовавшей девятку бэхи, открыли дверь. Из салона вывалился мертвый водитель. Один из парней плюнул на его труп. Молодчики огляделись по сторонам, потом быстро забрались в свою машину и уехали.
А долгая северная ночь только входила в свои права. Небо было ясное и чистое. Температура упала до минус двадцати, расстрелянная машина стояла. Тело водителя остывало и на все это смотрели тополя, крохотные голубые елочки, высаженные вокруг танка, стоящего на вечном (хотелось бы) приколе у дзота. Тут проходила линия обороны Ленинграда.
А сейчас место это было пустынным. С одной стороны пустырь, где и стояла расстрелянная машина, ограждал проспект Стачек и Автомобильная, тупиковая. Тупиковую улицу с двух сторон окружали промышленные транспортные предприятия, звалась она пьяной дорогой – на ней учились ездить автолюбители и юные мотоциклисты. Ставили на ночевку фуры дальнобойщики, с другой стороны протекала в 18 веке кишащая форелью и лососем речка Красненькая, ныне кишащая всеми возможными бактериями и заразой. За ней темнело кладбище, в общем, то еще местечко.
Утром работники ППС вызвали оперов. Тело увезли. Машину, расстрелянную, залитую кровью зафотографировали. Но трогать не стали. И без нее дел было не в проворот. Тем более хозяин, убитый накануне, был одиноким и приезжим.
А потом пошел снег. Машинку замело.
- Серег, слышь, там видал, девятка убитая стоит?
Серега поднял голову и видел, стоящего над ямой напарника.
-Где?
- У танка. Слышь, давай сбегаем, посмотрим, что и как? Ну ,может что и снимем с нее? новый год скоро, ну. там, детишкам на молочишко, себе на махру? Все равно стоит уже пару недель, никто к ней не подходил. А? Серег? Давай?
Серега задумчиво почесал затылок.
- Да можно. А когда пойдем?
-Дык. Это, ночью и пойдем.
-Лады.
Серега , как и его напарник, были типичнейшими совами. Начинали себя чувствовать белыми людьми только к пяти вечера, к десяти их охватывала бодрость, а к часу ночи – неистребимая жажда деятельности, фонтаны идей, высочайшая работоспособность. Если прибавить к этому их золотые руки и далеко не золотые характеры, становится понятно, что их мастер ставил исключительно в ночь, чтобы меньше начальству на глаза попадались, да и работали они ночью лучше. Им и оставляли что-то сложное и интересное.
И вот, наступила ночь вылазки. Серега и Михалыч, одевшись потеплее – на улице холодало, и вечерний минус двадцать давно уже стал ночным минусом в двадцать пять – двадцать восемь. Хорошо, что без ветра, взяли какой-никакой инструмент, пошли к танку. Благо, близко.
Танк этот на самом деле вполне себе рабочий. Он сам пришел сюда, сам заехал на постамент, где и замер, как памятник. С него сняли аккумулятор, законсервировали топливную систему и двигатель, а ствол запечатали свинцом. Ствол залили еще на заводе. А вот все остальное проделали на месте. К нему приезжают фотографироваться свадьбы. В праздники – День Победы. День Снятия блокады, у его траков алеют гвоздики. Он солдат, выживший. Выстоявший. И ему приносят цветы и чтут его, . как ветерана Великой войны. Он живой, стоит только поставить аккумулятор и расконсервировать его – он способен на многое. А пока он числится на балансе местного коммунального отдела.
Михалыч и Серега подошли к танку. Совсем близко от него и стоял сугроб, который раньше был девяткой. Михалыч подошел к этому сугробу. Наклонился, пытаясь нащупать, где у погибшей машины, спрятанной под снегом, перед.
-Гуляете? – раздалось у него над ухом. Михалыч выпрямился. Серега , стоящий сзади, как-то подозрительно хмыкнул.
На Михалыча и Серегу не очень по-доброму глядели два молодых милиционера.
-Да мы тут, вот, шли мимо. Понимаете? Вот нам бы.
.-Отлить? – перебил милиционер, – Нарушить общественный порядок?
-_Дак, это, ночь же. Не видит никто.
-Вы по быстрому давайте, - милостиво разрешил милиционер.
Серега и Михалыч вернулись на работу.
- Слышь, Серега, засада.
=Михалыч, а может, ну его? Может, это они тачку охраняют?
Но Михалыч уже ясно и четко видел в мечтах молочишко и махорку. А что? Тачка –ничья, а запчастей – дефицит, а эти, которые на девятках в спортивках катаются,судаки белоглазые отмороженные. Для них деньги- не проблема, а у него, Михалыча, внуки. У Сереги вроде баба какая-то есть. Михалыч подумал-подумал и позвонил приятелю который немного, бочком совсем, краешком был связан с милицией.
На другую ночь Михалыч, с необыкновенной скоростью завершив все дела, опять пришел к Сереге.
- Серега, ты слышь, это. Никто тачку ту никто не охраняет. Ментам она не нужна. Точняк сведения.
Серега был мрачным. У него с утра разболелся зуб. Помогало только народное средство- полоскание больного органа водкой. Да и то не надолго. От этого лечения голова у Сереги плыла. А настроение стало радужным. К этому состоянию прибавился полный пофигизм, разнузданная смелость и то самое состояние, когда в ответ на предупреждение – «с моста не прыгать», раздается –«а мне по барабану!!!»
Они опять быстро и споро подошли к танку. На тот раз ведомые Серегой, которому уже все было, как он выражался , до звезды. Подошли. Он стал деловито разгребать сугроб, в который превратилась погибшая машина.
Тут же откуда то выросла фигура милиционера
- Вы что тут делаете?
Зуб дернуло, Серега, вытащив из кармана лекарство во фляжке, жадно провожаемое взглядом служивого, приложился. Прополоскал зуб, сплюнул и выдал:
-Да тачку эту мертвую хотим раздеть, а вы тут ходите. Мешаете!
Михалыч, казалось , стал ниже ростом,
-Ах тачку, - облегченно вздохнул милиционер – так на здоровье! Ребята, а мы думали, вы тут ходите, смотрите, как бы елочки голубые спилить. Новый год скоро. Вот нас и поставили их охранять.
И детишки остались с молочишком и мужички с махрой, и два замерзших сержанта малость отогрелись путем вливания спиртосодержащей жидкости в ротовое отверстие.