Это на меня совсем не похоже: сдирать под утро тонкую кожу, открывая свету чешую драконью, {осторожно, она режет легко ладони}, чтобы она расправилась и сияла, на фоне неба оттенка розового коралла.
Ветер силой мои наполняет крылья, и из легенды я вновь становлюсь былью. Я покидаю и комнату, и квартиру, вырываюсь в воздух, объятья открыв миру. Вижу внизу парки, улицы, крыши.
Мы, наконец-то, с небом синхронно дышим.
Знаю, по следу идут и рыцари и бродяги, только свободу мою не удастся отнять им. Не дамся живой в их грязные руки, {потому и меняю вещи, не трогая сути}. Они не получат ни чешуи, ни скелета.
Встречаю весну, у двери поджидаю лето. Птиц провожаю, насколько хватает взгляда, тенью скольжу над городом, не веря, что это правда. Играю с солнцем, прячусь за облаками...
В себя прихожу отчаянными рывками:
- Забыть про небо, забыть про чувство полета. Плевать, что меня видели из самолета. Забыть про русалок, магию и про птиц, забыть, что могу не знать никаких границ. Забыть про Силу, про облака и крыши...
Я на кухне кричу, но едва ли меня слышат. Мой крик разбивает стекла, стремится к звездам. В нем боль и надежда: «может, еще не поздно»? Но время любую веру жестоко душит. Мимо прошли засухи, ливни, стужи; эпоха ушла, люди про нас позабыли, хоть мы и были Первыми и их, как детей, люби.
Нас теперь единицы, ловко мы прячем когти, сидим на работе, бываем порой на курорте. Под куртками прячем крылья, меняем лица, в прокуренных барах пьем, мечтая забыться. Ухмыляемся, рыцаря встретив в метро, {за, почти сотню лет, они поймали лишь одного}. Все драконы надежно спрятались под личины.
Я кричу, повторяя, что должна оставаться сильной. Но жить не смогу под человеческой кожей.
Для любого дракона Свобода всегда дороже.