Предыдущую часть читайте здесь
Народу возле клуба собралось много. Тут и обходчики, живущие в Полуденном, и лесники с кордонов, и рабочие с пилорамы – все тут. Дымили махоркой, в который раз перечитывали объявление о производственном собрании, неделю висящее на дверях, весело, возбужденно переговаривались.
Собрания мужики любили. И полуденские, и те, что издалека, приходили, приезжали, приплывали на собрание, как на праздник, одевшись во все новое. Не бывало, чтобы кто-то опоздал или вовсе не явился без всякой причины.
Ведь на собрании можно услышать последние новости, поговорить о своих нуждах, которых всегда предостаточно, послушать других, да и вообще посидеть всем вместе. Не так уж часто они видятся друг с другом.
Лесники с кордонов, те и подавно рады случаю лишний день побыть в Полуденном, каком ни есть, а центре. Их, живущих круглый год в отдалении, как никого другого, тянет к людям.
На кедровом питомнике коровы повалили забор из трухлявых жердей, изломали несколько саженцев, истоптали всходы - глядеть было больно. Он эти саженцы на горбу из тайги таскал вместе с землей, чтобы корни не высохли, а коровы их единым махом, хоть плачь.
Тихон помог поправить забор, да надолго ли хватит. Если бы жерди были новые, но где их возьмешь. Их надо просить У Глухова, а он все тянет.
Стоял Иван с Кугушевым, слушал, что тот говорил, но слова лесника проходили мимо, душой Иван был там, на своем участке, и в глазах стояли сломанные стволики.
Появился Матвей, тоже озабоченный.
- Кончайте курить, давайте в зал, - говорил главный лесничий и подталкивал рабочих к дверям.
Мужики с готовностью потянулись в зал, но сесть норовили подальше от крохотной сцены со столом, накрытым красным. Устраивались на последних скамейках, в углах, где сумрачнее, а значит, поспокойнее. Шибко на виду быть стеснялись.
Артем тоже сел на, последнюю, скамейку, рядом с Анисимом, одетым в синюю косоворотку. По соседству с ними вертел кудлатой головой Ларион. Вид благостный, под хмельком уж. Подмигивал соседям, щерился - все ему нипочем.
В первом ряду устроился только Гаврила Афанасьевич. Рассудив, что оттуда и виднее, и слышнее. Мужики подсмеивались:
- Ты бы сразу в президиум!
Гаврила Афанасьевич оборачивался, шутливо грозил им пальцем и покидать своего места не думал.
- Так вот, товарищи, к чему наша безалаберность приводит, - Дмитрий Иванович помолчал, укоризненно оглядывая зал.- Могу порадовать:
- Зуев угробил трактор. Теперь будем сидеть без света.
- Как угробил? -спросили из задних рядов.
- Вечером напился, уснул. А в двигателе, оказывается, протекал масляный радиатор. И вот Резyльтат: полетели подшипники. Так, Матвей Матвеевич?
- Так, - качнул головой главный лесничий.
- Угробить трактор, оставить все село без света! Ведь это же вредительство! - продолжал Глухов.- Что теперь прикажете делать? Один пьет в рабочее время, другой по три дня на работу не ходит. Вот Спирин... Его на день в Ключи отпустили, а он три дня там пропадал. –
- Тут другое, Дмитрий Иванович, - сказал Матвей. - Он за красками отпрашивался, а в Ключах их не оказалось. Полетел в город. Подвела погода.
- Краски красками, а обход три дня без надзора.
Глухов наклонился к Трофимычу и что-то за- шептал ему на ухо. Тот сошел со сцены, переднюю пустую скамью отодвинул к сцене, отделив ее таким образом от зала. А когда поднялся на сцену, сказал:
- Зуев и Спирин, прошу выйти сюда!
Ларион шел к сцене, дурашливо улыбаясь. Перед тем, как сесть на скамью, он сдул с нее невидимую пыль. Сел задом к залу, чем вызвал веселый смех среди мужиков.
- Садитесь лицом к народу, - сурово сказал ему Дмитрий Иванович и с презрением отвернулся.
- Ладом садись, ладом,- крикнул Гаврила Афанасьевич Зуеву. - Пускай на тебя все посмотрят, какой ты есть. Бесстыжий! Сейчас мы с тебя и за муку, и за поросенка спросим!
Матвей недовольно махнул старику рукой, что- бы замолчал. Потому что смех уже слышался отовсюду, а разговор предстоял серьезный.
Анисим шел к скамье, не глядя на людей, ссутулился и даже, кажется, стал меньше ростом. Он сел рядом с Ларионом, опустив глаза к полу, судорожно расстегнул ворот, будто его мучило удушье. Артему стало его жалко.
- Кто желает сказать? – спросил Дмитрий Иванович, пытливо оглядывая зал.- Давайте не будем тянуть время. Света, сами понимаете, - покосился на притихшего Лариона, до которого то- же дошло, что дело серьезное, - света нет, дотемна надо закончить.
Тишина стояла мертвая, слышно было, как скрипит кончик карандаша Трофимыча, ведуще- го протокол.
- Будем молчать? Или вы считаете, Зуев и Спирин поступили правильно? Может, мы им благодарность объявим? Премию дадим? Артем нашел глазами Ивана. Тот сидел впереди на два ряда, немного наискосок. Сбоку виднелась его острая скула. Надо было сесть с ним.
С Иваном Артем себя чувствует смелее...
ПРОДОЛЖЕНИЕ БУДЕТ ТУТ...