Как мы восторгались в детстве Михаилом Боярским в роли д’Артаньяна и его тремя товарищами-мушкетёрами! А Атос или граф де ля Фер в исполнении Вениамина Смехова? Не правда ли, воплощенное благородство?
Приступая после такого фильма к чтению романа Александра Дюма «Три мушкетёра», просто невозможно было не находиться под впечатлением. За этих героев мы переживали как за своих близких друзей. А если отвлечься от предвзятых детских эмоций и посмотреть на дело рациональными взрослыми глазами?
Дюма не делал из своих героев однозначно положительных персонажей. Он просто представлял на суд публики их деяния, а там – оценивайте как кто считает нужным.
Разберём сегодня, для начала, Атоса. Начнём с того, что все три товарища-мушкетёра носили вымышленные имена. Мотивы скрывать своё подлинное имя и происхождение могут быть разными. Но в случае с Атосом, как кажется, всё однозначно.
Атос признаётся д’Артаньяну в убийстве своей жены. Правда, преподносит это дело так, что его жена была сама виновна в обмане, скрыв своё происхождение. Вообще, это выглядит очень смешно, что взрослый граф женится на женщине, не выяснив предварительно её происхождение. Опустим даже такую странную вещь, что он впервые увидел клеймо на плече жены, уже прожив с нею немало времени – не исключено, что до этого он видел её обнажённую только в темноте. Бывает, наверное.
Итак, граф де ля Фер обнаруживает, что его жена была ранее клеймена по приговору королевского суда за воровство, скрыла своё преступление, выдала себя за знатную особу и «соблазнила» графа. Заметьте, никаких нареканий по поводу поведения «миледи» в супружестве с ним граф де ля Фер не имел! Но что он делает? Вешает свою любимую жену! Вершит самосуд!
«Граф был полным хозяином в своих владениях», – пожимает плечами в пьяный Атос, видя ужас в глазах д’Артаньяна, слушающего о «подвигах» своего друга. «Надеюсь, я затянул петлю достаточно прочно», – тут же усмехается он, отхлебнув ещё вина.
Полноте, а был ли он хозяином, правомочным вершить суд и расправу в своих владениях, вплоть до смертной казни? Ничуть не бывало! И вот здесь мы обнаруживаем тяжкое преступление графа де ля Фер против королевской власти!
Во-первых, правом вынесения смертных приговоров во Французском королевстве с конца 15 века обладал только королевский суд. Все сеньоры были лишены этого права. Таким образом, повесив, на основе своего личного решения, свою жену, граф де ля Фер нарушил прерогативы королевской власти и стал мятежником! Что с того, что повешенная чудом выжила? Покушение на убийство равнозначно убийству.
Два других преступления, совершённых им этим поступком, не менее тяжки. На основании церковного венчания миледи была его женой, следовательно – возведена в дворянское достоинство. Убийство дворянина или дворянки, особенно при отягчающих обстоятельствах, каралось по закону смертью. А отягчающим обстоятельством было, несомненно, то, что граф не передал свою жену в руки королевского судьи, которому единственно и принадлежало право в этой ситуации распорядиться дальнейшей судьбой обманщицы.
Несомненно, граф де ля Фер хорошо знал о том, что он несколько раз тяжко нарушил закон и подлежал смертной казни! Потому-то он и скрыл свою знаменитую фамилию, потому-то и решил спрятаться под крылышком у королевского двора, надеясь пережить время, пока его преступления не простятся за давностью лет.
Но случилось то, чего он никак не ожидал. Видимо, спьяну (а граф де ля Фер был типичным хроническим алкоголиком) он плохо затянул петлю. Его жена выжила. Напомню, она по-прежнему оставалась его женой, ибо их брак не был расторгнут церковью! Что же делает Атос? Он уже с помощью товарищей выслеживает свою жену и убивает её, теперь уже надёжно.
Это уже человекоубийство знатной женщины скопищем, наказывавшееся смертью ещё по салическому закону древних франков. И преступления самой миледи никак не могут служить оправданием самосуда.
Вот, честно, не верится, чтобы кардинал де Ришелье мог спустить всей четвёрке такой наглый вызов прерогативам королевской власти и закону единой Французской монархии! А о моральном облике героев Дюма пусть делает выводы сам читатель.