В Германии о бездомных пишут часто. Как кого-то поджигают, облив предварительно бензином. А кого-то сбрасывают в канал, и топят при попытке выбраться на берег. Но вот газета "Берлинер моргенпост" затронула редкую тему, как уголовники вовлекают в преступный промысел тех, кто и без того находится в крайне уязвимом положении.
Берлин. Кража была организована и осуществлена в соответствии с точным планом. Сначала в дверь филиала "Россман" в центральной части города вошла Милена Б. с сообщниками. Вскоре за ними - Якуб А. вместе со своим подельником. Видеокамера зафиксировала происходящее дальше 6 августа 2018 года, с 16.47.
Якуб А. прошелся по этажу, и остановился перед стеллажем с электрическими зубными щетками, он и подельник взяли в руки по упаковке щеток и повесили обратно. Это был сигнал Милене Б. и остальным: этот товар. Вперед, живо!
Как раз в этот солнечный день исполнились две недели пребывания Милены в Берлине. Торговцы людьми и уголовники обманом вовлекли бездомную польку в свою сеть. Отсчет неделям эксплуатации и изнасилований начался в день, когда "Вольксваген Шаран" розового цвета въехал в небольшой городок на самом востоке Польши, рядом с границей Литвы.
У Милены не было ни постоянного места жительства, ни источников регулярного дохода. В свои четверть века она уже имела четверых детей, одного из них пришлось отдать в чужие руки, потому что ее муж злоупотреблял спиртным, другого, родившегося в результате ее изнасилования, она оставила сразу в роддоме. Это записано в судебных документах.
Милена жила то у бабушки, то в социальном жилье, то на улице. Ее друзья также не имели крыши над головой, установил суд. "Никаких легальных экономических перспектив". Однако у мужчин в розовом автомобиле было заманчивое предложение.
Она могла зарабатывать в Германии 7000 злотых, или 1600 евро - в месяц. Законная работа. Милена с сожителем, двое знакомых, что сообща хозяйствовали в садовом домике, и еще один бездомный - Адам В., втиснулись в тот июльский день 2018 года в "Фольксваген", и поехали вместе с вербовщиками в Берлин.
И вот теперь Милена Б. стоит перед полкой с зубными щетками. Расхаживая под видом покупателей, она, Адам В. и другие хватают и прячут электрические щетки в карманы. Каждая стоит в зависимости от марки от 10 до 20 евро. Организатор - Якуб А., стоит поодаль, наблюдая за процессом.
По сигналу Милена Б. и Адам В. забирают по целой упаковке и покидают магазин. Стоимость похищенного около 430 евро.
И это не единственная кража, совершенная группой. За несколько дней они прочесали множество филиалов. Пару часов спустя после "Россмана" они уже отметились на видеокамере в магазине торговой сети "Реал". Два дня спустя - в супермаркете "Реве", а за пару дней до этого в другом хозяйственно-бытовом магазине. В конце июля - в филиале дискаунтера "Лидл". Как позднее рассказывала Милена в полиции, в течение недели она каждый день совершала кражи в 7-8 магазинах.
План был один один и тот же: два главаря указывали на товар на полках, которых бездомные поляки должны были украсть.
Жильем для преступной группы служила квартира немца Клауса-Петера П. Позднее следователи найдут там в кладовой и под кроватью украденные вещи. Десятки упаковок с кофе, шоколадными конфетами, зубные щетки, гель для волос, зубной эликсир, бритвенные станки и лезвия, парфюмерия, мыло.
Немецкие операторы розничной торговли подвели в конце 2018 года итог: 3,75 млрд евро - таков общий ущерб от магазинных краж. Латентность такой преступности очень велика. В самой густонаселенной федеральной земле Северный Рейн - Вестфалия эксперты оценивают ущерб от деятельности магазинных воров в 500 млн евро.
В первую очередь крадут покупатели, но не упускают своего и продавцы с поставщиками. По оценкам Исследовательского института торговли EHI наибольший ущерб все-таки приходится на организованную преступность.
В 2017 году полиция задержала в Рурской области 27 предполагаемых преступников, под следствием всего очутились 50 мужчин и женщин. Банда, имевшая квартиры в Эссене, Оберхаузене и Дуйсбурге, воровала по всей федеративной республике, в первую очередь женское порошковое молоко и косметику. Товары через посредников в Голландии потом переправлялись в Китай.
Преступники нередко прибывают из-за границы, или как в случае с берлинской группой, транспортируются в страну. На розовом "Фольксвагене" под управлением уголовника Виктора А., его детей Якуба и Надии, банды на семейном подряде.
И все же в деле берлинской банды воров есть нечто особенное. То, что люди вроде Милены Б. не преступники, а потерпевшие.
Их принуждали к воровству, они терпели побои и угрозы. Преступники безжалостно использовали их бедственное положение. Окружной суд Берлина вынес несколько месяцев назад следующее решение: Милена Б. и ее бездомные знакомые из Польши являются жертвами торговцев людьми.
Квартира немецкого соучастника Клауса-Дитера П. стала для них тюрьмой. Польский "серый кардинал" банды, Виктор А., отобрал у Милены и остальных документы, чтобы они не смогли легально вернуться через границу домой. На ночь бездомных запирали в квартире, днями Виктор надзирал за женщинами и мужчинами. В качестве еды они получали лишь объедки. "Словно собачья жратва из консервной банки", - сказала позднее одна из женщин социальной работнице.
Первые дни, как описывали их польские бездомные полиции после своего задержания, настроение было еще хорошим. Они ели, беседовали, ходили гулять, смотрели видеоролики на ютьюбе - и ждали работу.
Однако вместо работы их ждала преступная деятельность. И насилие. Если мужчины и женщины воровали не те товары, их били. Если кто-то забывал упаковку товаров в магазине, его били. Пытался сбежать, били.
И они должны были не только воровать. Вскоре после прибытия в Берлин Милена Б. и Эмилия Ц. узнали, что должны заняться проституцией. В конце концов они задолжали Виктору А. и другим 600 евро. За проезд до Берлина, за еду.
Одна из преступниц, Надиа А., накрасила Милену, надела ей стринги и короткое платье. Якуб А. фотографировал ее с задранной юбкой. Затем они отправились на улицу обходить закусочные и бары, искать клиентов, собирать телефонные номера. Деньги - секс. Вот такой теперь бизнес на польских бездомных. Только Милене не перепало бы из этих денег ничего.
В конечном итоге из этой затеи ничего не вышло. Клиенты отказывались, как только видели женщин воочию. "Хвала господу, что я такая некрасивая", - заявила позднее Милена на суде в ходе дачи свидетельских показаний.
И все-таки группа Виктора А. принудила женщин к сексу. Не на дому у клиентов, а в своей собственной квартире.
Милена Б. должна была флиртовать с Клаусом-Дитером П., мужчиной под 70, поддерживать его настроение. В конце концов, они жили в его берлинской квартире, хранили здесь ворованное. Но для его настроения флирта было мало. "Трахайся, сучка", - кричали они Милене, фотографировали ее, снимали видео на мобильные телефоны. От страха перед побоями она делала немцу минет.
Это насилие в мире организованной преступности редко делается достоянием общественности. Верхушка айсберга предстает в виде видеозаписей краж со взломами или сделок наркодельцов, женщин в коротких платьях на перекрестках улиц или детей, побирающихся на вокзалах, дающих нам некоторое представление о силе, стоящей за всем этим. И раз за разом в поле зрения стражей закона попадают уголовные кланы.
Жертвами банд уголовников становятся многие люди, владельцы магазинов и квартир, или члены конкурирующих кланов. Но потерпевшими становятся и дети, растущие в атмосфере преступности. И женщины вроде Милены Б., чье бедственное положение преступники используют для своих грязных дел.
Еще в 2011 году Евросоюз решил, что государство должно более деятельно защищать таких людей. Но пройдут годы, пока в Германии начнется какое-то движение.
Торговля живым товаром - для многих это в первую очередь проституция. Немецкие клиенты обращаются с женщинами из Африки или Восточной Европы словно с товаром. Проституция уголовно наказуема с 1973 года. С 2005 года - также и эксплуатация труда, например, когда люди в бедственном положении соглашаются на работу впроголодь на стройках, скотобойнях или полях спаржи.
В 2016 году в Германии были изменены статьи 232 и 233 Уголовного кодекса. Теперь тот, кто принуждает кого-либо к попрошайничеству, кражам, в том числе со взломом, теперь рассматривается не только как организатор преступления, но и как работорговец.
"Еще до недавнего времени прокуратура рассматривала в обвинительных заключениях такие специфические ситуации максимум как пример принуждения или шантажа", - говорит главный прокурор Берлина Петра Ляйстер, представлявшая в суде и дело Милены Б. "Жертвы таких банд рассматривались по закону преимущественно как такие же преступники, а не потерпевшие".
Это изменилось с реформой уголовного права. Летом окружной суд Берлина приговорил Виктора А. к 4 годам лишения свободы за "работорговлю, связанную с эксплуатацией человеческого труда, принуждением к проституции, множество эпизодов краж в составе банды, а также причинение опасных для жизни телесных повреждений". Длительные сроки тюремного заключения получили и его дети Якуб и Надиа. (Как сказал бы Швондер, "это какой-то позор". Четыре года за целый букет уголовных статей и эпизодов. Это профанация, а не борьба с организованной преступностью - прим. пер.)
Осужденные подали апелляцию, поэтому приговор еще не вступил в законную силу. По этой причине редакция изменила фамилии предполагаемых преступников, а также фамилии жертв, чтобы сохранить их право на тайну личности.
Организации по оказанию помощи еще с 2016 года упирали на то, чтобы лучше защищать таких людей, как Милена Б. Через изменения законодательства органы полиции и правосудия "с более четкой картиной будут лучше бороться" с работорговлей в форме вовлечения в банды попрошаек и кражи организованными группами лиц, говорит София Виршинг из Федерального координационного центра по борьбе с работорговлей. Она называет реформу важным, хотя и лишь "первым шагом".
Ведь число таких дел, расследуемых полицией, незначительно. Реальный масштаб нераскрытых преступлений колоссален. Федеральное управление уголовной полиции в своем обзоре за 2017 и 2018 годы насчитало всего два уголовных дела, где уголовники эксплуатировали других людей, в том числе принуждая к попрошайничеству.
А вот дела с постановкой краж на конвейер, как в случае берлинской банды, полицейские насчитали в 2018 году по всей стране уже 7 дел. Для сравнения: в 2018 году немецкая полиция имела на руках 356 уголовных дел по фактам сексуальной эксплуатации.
Решающим фактором в борьбе против работорговцев, и в этом едины все наши собеседники-эксперты, являются мужество свидетелей.
Однажды Милена Б. попыталась сбежать. Она снова воровала, и вылетела из супермаркета с набитой товаром тележкой. Как сказано в приговоре, на сумму в 450 евро. Однако в дверях она налетела на покупательницу, муж которой задержал ее. Появилась полиция, а с нею и надежда на спасение.
В полицейском участке она запросила переводчика. Также пыталась переводить свой польский язык через гугл-переводчик, нацарапала на бланке с перечислением особых примет польских задержанных, что хочет связаться с посольством.
Однако, продержав ночь за решеткой, полиция отпустила Милену, не утруждая себя ни поисками переводчика, ни информированием посольства. А снаружи участка ее ждала Надиа А., уже представившаяся кузиной Милены. И забрала ее с собой, назад бандитскую квартиру банда.
Барбара Эритт познакомилась с Миленой Б. Она руководит берлинским католическим женским союзом по оказанию социальной помощи, и под ее опекой находились бездомные поляки, когда должны были давать показания на процессе против банды Виктора А. "Мой интерес - женщины, интерес полиции - преступники", - говорит Эритт. Вначале к ней еще испытывали предубеждение, мол, одно дело коп, а тут какая-то "социальная тетка". Но все это давно прошло, рассказывает Эритт. Она хорошо сотрудничает со следователями.
Полиция и правосудие также ценят ее работу. Ведь без свидетелей процесс был "лопнул". Хотя жертвы все равно боялись. Боялись мести своих мучителей. Боялись встретиться с ними в судебном зале. Боялись, что судьи им не поверят. Боялись, что их осудят как преступников.
Социальная работница Эритт описывает Милену как искреннего, дружелюбного человека. Даже разговаривая со своими мучителями, она оставалась вежливой, обращалась "господин А." и "госпожа А.". Самый ее большой страх сегодня, что преступники будет ей мстить уже в Польше, куда она вернулась.
По словам Эритт, хотя люди вроде этих бездомных поляков и принуждаются к попрошайничеству или кражам, одновременно для них это зачастую единственный шанс получить немного денег на еду. "Молчание основано на жестоком девизе: одна рука бьет, другая дает", - говорит социальный работник.
Для полицейских постоянная практика, что такие свидетели скрываются. В 2018 году одного румына фальшивыми обещаниями завлекли в Германию, где насилием принудили заниматься попрошайничеством. Он, правда, обращался в полицию, а потом пропал. Уголовное дело приостановлено.
Прокурор Анетте Боргас рассказывает о следствии против группы уголовников, что ввезли из Белоруссии в Берлин тинейджеров с шенгенскими визами для последующего воровства. В их квартире складировались шампуни, мобильники, дорогие кремы.
Прокурор вела трудоемкое следствие, полиция следила за преступниками, оценивала видеозаписи. "Вожаки", взрослые белорусы, приказывали молодежи, что именно красть. В том числе и посредством насилия. Однако молодые люди из Восточной Европы на допросах в полиции лишь твердили, что с "этими" мужчинами встретились на улице. Что они воровали "добровольно".
"Взрослые люди явно боятся выступать в роли свидетелей. Мы постоянно сталкиваемся с эти", - говорит Боргас. В конце концов организаторы были осуждены за кражи в составе банды. Для приговора по работорговле материала не хватило. В первую очередь, показаний молодых людей.
Постоянная проблема следствия: люди не воспринимают себя как жертв преступлений. Эксплуатация - их обыденность, нередко еще с детских лет. Атмосфера преступности - норма. "К примеру, юноши и девушки, что в своем семейном или культурно близком окружении отправляются заниматься попрошайничеством или проституцией, чтобы помогать с семейным бюджетом", - говорит Лаура Буренс-Стратигакис, уполномоченная берлинской прокуратуры по борьбе с работорговлей.
Добывать деньги для "друга или "возлюбленного"", - рассказывает юрист, для многих жертв выглядит как "нормальная работа". А попрошайничество или проституция - это не принуждение. Работорговля давно стала элементом повседневности, - объясняет Буренс-Стратигакис. "И наоборот, в конечном итоге они считают себя виноватыми в том, что попались на крючок преступников".
Эта повседневность видна и по лексикону этих людей. Фраза "У меня есть работа" означает, что наркобосс выделил своему дилеру новую партию наркотиков. "Я иду работать на Курфюрстендамм" означает зарабатывание денег проституцией. Вот и преступник Виктор А. заявил Милене Б., что та должна "отработать" тысячу евро, что были потрачены на поездку из Польши, на бензин, на продукты питания. "Сексуальными услугами мужчинам".
Поэтому социальные работники вроде Барбары Эритт и защитницы прав человека Софии Виршинг требуют, чтобы государство сильнее защищало отважных свидетелей на процессах по работорговле. Разумеется, они сами должны освобождаться от уголовной ответственности. "Для своей защиты они должны получать статус законного пребывания в Германии", - заявляет Эритт.
Прокурор Буренс-Стратигакис требует от судов чаще использовать возможность допрашивать свидетелей через видеосвязь, так как для этого им не придется встречать своих мучителей в зале суде.
Когда пятеро польских безработных во время пребывания в Берлине оказывались вне поля зрения своих "вожаков", то входили в вестибюли домов, и искали на табличках дверей имена, звучащие по-польски. Когда они на улице встречали людей, что вызывали у них доверие, то обращались к ним на польском языке. Им не помог никто.
Лишь когда один из бездомных, Бартош Р., был в августе 2018 года схвачен с поличным, полицейские восприняли всерьез его показания, и вызвали переводчика. Бартоша буквально распирало, он хотел рассказать обо всем, и во всем сознаться. Но он непременно хотел вернуться в Польшу. Он боялся за своих знакомых, особенно за любимую женщину. Так позднее описал суд эту сцену в полицейском участке.
22 дня шел процесс по делу банды Виктора А. и его детей. Когда Милена Б. и другие жертвы работорговцев вошли в зал для дачи свидетельских показаний, суд констатировал, что они "явным образом испытывают страх". Лишь через пару часов нахождения в зале, под защитой сотрудников юстиции, страхи улеглись.
Милена Б. боялась и того, что преступники будут преследовать ее и угрожать в Польше. Пока, рассказывает Эритт, все спокойно. Милена нашла квартиру, "взяла себя в руки". Все хорошо и у детей Милены.
И вот еще что отразил суд в приговоре. А именно, что "исчерпывающие показания Милены Б., Эмилии З. и Бартоша Р." привели к большим срокам лишения свободы членов организованной семейной банды. Хотя польские бездомные признались полиции во множестве совершенных магазинных краж, и сами имели основания полагать, что могут быть привлечены к уголовной ответственности, они приехали в Берлин для участия в процессе. Они 13 часов ехали из восточной Польши на автобусе - и высказались. И лишь здесь они узнали, что прокуратура прекратила их уголовное преследование.