Марианна Цой:
Цой очень болезненно относился в то время к тому, что младше меня и что я обладаю каким-то заработком - по тем временам оглушительным (я тогда получала 150 рублей в месяц), и что у меня есть какие-то монументальные костюмы, в которых хоть на прием иди. А он сам себе шил штаны. Очень ловко, кстати, это у него получалось. И все так текло, текло...
Очень большую роль в наших взаимоотношениях сыграл дом Майка, с которым я была давно знакома. Мы были бездомные. У Цоя в "Безъядерной зоне" есть такая фраза: "Ребенок, воспитанный жизнью за шкафом", - это про нас с ним. Потому что нам абсолютно некуда было пойти. Моя мама, при ее обаянии и теперешней дружбе со всеми музыкантами, тогда никак не могла понять, что же все-таки происходит. Ей казалось, что вот-вот и я буду устроена в жизни по кайфу, а тут появилось это создание, которое к тому же ни гу-гу не говорит.
У Цоя тоже была проходная комната, родители, еще тетя какая-то... В общем, безумная ситуация. Так мы и болтались. В день проходили офигенное количество километров, потому что погодные условия не всегда позволяли сидеть на лавке, и маленькая, похожая на сосиску, комнатушка Майка и Натальи, где они до сих пор живут с сыном, была единственным местом, куда можно было придти и расслабиться...
Через какое-то время, опять же где-то в гостях, у Вити в руках оказалась гитара. Помню, я испугалась - мне уже приходилось выслушивать сочинения моих разнообразных знакомых. Ничего, кроме тихого ужаса, я при этом не испытывала. Но Витю, после того как он спел своих "Бездельников"2 и "Солнечные дни", захотелось попросить спеть еще. Чувство, которое я испытала, услышав его впервые, скорее можно назвать изумлением, а не восторгом. Потому что... Потому что потому.
Короче говоря, не ожидала я от девятнадцатилетнего Цоя такой прыти!