Осенью 1942 года на стол перед командующим Юго-Западным фронтом генерал-лейтенантом Н.Ф. Ватутиным легла тонкая стопка листов из обычной школьной тетрадки в линейку, исписанная от руки. Но заполнял их вовсе не школьник. Уже первые строчки, содержащие гриф «особой важности, исполнено в одном экземпляре» говорили о статусе документа. Это был план операции «Уран».
На одном из листков коротко перечислялись поставленные перед фронтом Ватутина задачи:
«1. Уничтожить главные силы 4-й румынской армии, обороняющиеся на фронте Рыбный – Клецкая.
2. К исходу третьего дня наступления перерезать коммуникации Сталинградской группировки войск противника, для чего к исходу второго дня выйти подвижными соединениями на рубеж нижнего течения реки Чир и реки Дон, захватить переправы и создать плацдармы на левом берегу реки Дон на участке Нижнечирская — Калач, войти в связь с частями Сталинградского фронта и завершить окружение Сталинградской группировки противника.
3. Во взаимодействии с войсками Сталинградского и Донского фронтов уничтожить Сталинградскую группировку противника».
Как видно из цитаты, разгрому румынской группировки на фланге Паулюса в замыслах советского командования также отводилась весьма заметная роль. Конечно, боеспособность румын по сравнению с немецкими частями оставляла желать лучшего. Это фиксировалось и в советских донесениях, отмечавших, что союзники немцев не отстают от них самих только в грабежах населения. Тем не менее и это воинство вполне могло стать опасным в ходе достаточно рискованной операции, особенно если немцы, как это не раз бывало, укрепили бы румынские боевые порядки своими частями.
Советские танки Т-34 с десантом на броне на марше в заснеженной степи
В рамках плана «Уран» заняться румынами предстояло 21-й армии генерал-лейтенанта И.М. Чистякова. Для Ивана Михайловича эта должность отчасти выглядела понижением: осенью 1942 года Чистяков, хотя и не долго, успел покомандовать 1-й гвардейской армией Донского фронта. Впрочем, он был не из тех, кто ждёт, пока судьба даст им новый подарок: уже весной 1943 года 21-я армия станет 6-й гвардейской и подтвердит своё звание уже в оборонительной фазе Курской битвы. Но это будет потом, а сейчас войскам Чистякова предстояло наносить хотя и вспомогательный, но очень важный удар. При этом серьёзного численного преимущества у 21-й армии не было: накануне наступления в составе её частей имелось чуть больше 100 000 человек. Плотность артиллерии также была далека от известных «200 стволов на километр» из более поздних времён, после работы которых о противнике уже можно было не докладывать. С запасом снарядов, который можно было бы вывалить на головы противника, в конце 1942 года тоже всё было не так хорошо, как двумя годами позднее.
Погибшие в сентябрьских боях у Сталинграда румынские солдаты
Поэтому главными взломщиками румынской обороны должны были стать танки, а именно 4-й танковый корпус (тк) генерал-майора А.Г. Кравченко. Дополнительно развить успех танкистов должны были конники из 3-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майора И.А. Плиева.
Колёса и подковы
Корпус Кравченко был сформирован в апреле 1942 года и к моменту начала «Урана» уже успел дважды сгореть в боях и возродиться заново. Первый раз соединение вступило в бой летом в районе Красной Поляны и Старого Оскола, а затем переформированный и доукомплектованный корпус принял участие в сентябрьском контрударе уже под Сталинградом. Участие в «Уране» стало для 4-го тк третьей операцией. Перед наступлением корпус доукомплектовали техникой, и к началу боевых действий у Кравченко имелось 143 боеспособных танка: 22 КВ, 58 Т-34 и 62 Т-70. Ещё два КВ, восемь Т-34 и шесть Т-70 значились в ремонте.
Кроме того, был учтён опыт летних боёв, когда советским танкам в наступлении остро не хватало поддерживающей их артиллерии. Для «Урана» 4-й тк получил 331-й гаубичный артиллерийский полк (гап) с двумя десятками 122-мм гаубиц, а также 1180-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк (иптап) с 16 76-мм пушками ЗиС-3, буксируемыми новенькими ленд-лизовскими «Виллисами», обеспечившими противотанкистам высокую подвижность.
В самом корпусе с транспортом было куда хуже. В наличии имелось только 40% штата — не хватало 350 автомашин. Особенно плохо была укомплектована 4-я мотострелковая бригада (мсбр), имевшая только 25% положенных ей колёсных машин. Учитывая предстоящий бросок вглубь вражеской обороны и сомнительные шансы на своевременное снабжение, танкисты Кравченко перед наступлением взяли на танки полуторный боекомплект, «лишние» ящики со снарядами закрепили на танках прямо поверх брони.
Схема боевых действий 4-го танкового корпуса 19 ноября 1942 года
Нашлось о чём пожаловаться командованию и кавалеристам. Как отметил в своём итоговом докладе Плиев, вышестоящее командование уделило недостаточно внимания снабжению корпуса. В результате соединения «выступили в операцию, имея недостаточно упитанный конский состав, а самое главное — на 75% с плохой летней ковкой». Кроме того, среди бойцов имелся значительный процент призывников из Средней Азии, которые «исключительно трудно переносили наступившие морозы».
Первые залпы
В исходных для наступления районах танкисты и кавалеристы начали сосредотачиваться ещё в начале ноября. Хотя командование и регулярно «вставляло фитили» подчинённым по поводу соблюдения маскировки, в 1942 году да ещё и в зимней голой степи скрыть сосредоточение крупных подвижных соединений было сложнее, чем в летних лесах. Уже 10 ноября штаб 4-го тк в приказе отметил, что «от артминогня и особенно от авиации противника в течение 7–9 ноября в частях корпуса имеются большие потери в личном составе и матчасти». Кроме того, плацдарм для сосредоточения был мал, всего 4–5 км по глубине, и части корпуса располагались фактически рядом с передовой.
Брошенная в поле под Сталинградом немецкая 50-мм противотанковая пушка РаК 38 и ящики со снарядами
Пострадал от налётов и корпус Плиева: за 8–9 ноября там потеряли убитыми и ранеными 190 человек и 461 лошадь. Поскольку наступление откладывалось, комкор добился отвода кавалеристов глубже в тыл. Как выяснилось впоследствии, эта задержка с началом наступления и частичный отвод войск сыграли злую шутку с командованием противника: по ту сторону фронта решили, что в ближайшее время крупного русского наступления не будет
В 07:20 19 ноября 1942 года с наблюдательного пункта командующего артиллерией 21-й армии дали команду «Сирена» — готовность к открытию огня. Ещё через 10 минут на румынские позиции упали сотни снарядов и ракет. План артобстрела отводил час на разрушающий огонь и 20 минут на подавление.
Если кто-то из уцелевших в передовых окопах румын сохранил способность слышать, то скорее всего, звуки музыки после артподготовки были сочтены признаком тяжёлой контузии, а то и начинающегося сумасшествия. Между тем над полем боя действительно звучала музыка — на участке 76-й стрелковой дивизии (сд) бойцов провожал в атаку оркестр.
Румынские военнопленные, взятые в плен в районе станицы Распопинской
Неизвестно, сколько именно добавили ля-бемоли к действию гаубиц и реактивных миномётов, но прорвать удалось только передний край обороны, к 20:00 дивизия продвинулась лишь на 6 километров. Впрочем, у некоторых других дивизий первого эшелона успехи были ещё скромнее: так, 96-я сд за день прошла не более километра, причём опомнившиеся румыны ещё и контратаковали наступавшие части.
План операции предусматривал, что танковый корпус пойдёт в «чистый прорыв» после преодоления стрелковыми дивизиями перового эшелона тактической обороны противника. Но уже через несколько часов стало ясно, что нужного темпа наступления пехота не дает. Кравченко получил задачу нарастить удар и закончить прорыв, и в 12:00 4-й танковый корпус пошёл в наступление.
В первом эшелоне наступали две бригады средних танков: справа 69-я, слева 102-я. Тяжёлые КВ 45-й танковой бригады (тбр) двигались следом за 69-й тбр. 1180-й иптап побатарейно распределили между передовыми бригадами. Артиллеристы 331-го гап и мотострелки 4-й мсбр также должны были двигаться во втором эшелоне, поддерживая 102-ю тбр, но из-за нехватки машин 4-я мсбр практически сразу отстала. С танкистами вперёд ушли только мотострелковые батальоны танковых бригад, бойцы которых были посажены на танки.
Схема боевых действий боевой группы «Симонс» 19 ноября 1942 года
Нехватку пехоты могли бы восполнить кавалеристы Плиева, но у них были свои проблемы. Из четырёх обещанных кавкорпусу переправ через Дон утром 19 ноября действующим оказался лишь один недооборудованный мост. Если конники ещё кое-как могли переправиться прямо по льду реки, то тачанки и более тяжёлую технику требовалось протаскивать через «игольное ушко». При этом районы переправ обстреливались тяжёлой артиллерией противника.
Формально приданный кавкорпусу 4-й танковый полк (тп) сначала поддерживал наступление 76-й сд, затем танки ушли в Клетскую на заправку. Однако затем «приданный корпусу танковый полк не прибыл и, мотивируя это потерями, понесёнными во время прорыва, неготовностью материальной части для действия, в прорыв не пошёл». Забегая вперёд, можно отметить, что и дальше с кавалеристами он никак не взаимодействовал. В итоге конники Плиева обогнали боевые порядки пехоты только в 16:00, когда большей частью дневной бой уже отгремел, и писарям осталось лишь фиксировать, что «на поле валяются трупы немцев и румын, подбитые и просто брошенные пушки разного калибра».
Брошенная под Сталинградом немецкая самоходка «Мардер» III
Играть главную роль 19 ноября пришлось именно танковым бригадам корпуса Кравченко, причём не только непосредственно в полосе своего наступления, но «и за того парня». Так, батальон 45-й тбр, отклонившись от основного маршрута, помог пехоте взять узел обороны в Распопино. Танкисты доложили об уничтожении 32 орудий и до батальона пехоты ценой потери двух танков и 20 мотострелков.
Судя по всему, именно тяжёлые КВ 45-й тбр сделали основную работу в этот день. К 01:00 20 ноября танки 45-й и 69-й тбр ушли в прорыв на 30–35 км, остановившись северо-восточнее хутора Манойлин. Левофланговой 102-й тбр, за которой пытались успеть «пешие мотострелки», повезло значительно меньше. Столкнувшись с упорным сопротивлением сначала в районе высот 196,7 и 207,8, а затем на рубеже хуторов Захаров и Власов, за день она продвинулась лишь на 10–12 км.
Первый день операции «Уран» отнюдь не стал для 4-го танкового корпуса лёгкой прогулкой. Вечерний доклад штаба соединения сообщал о потере 27 танков — пяти КВ, 19 Т-34 и трёх Т-70. При этом танкисты Кравченко претендовали на 24 уничтоженных и пять захваченных вражеских танков, а также шесть уничтоженных самоходных орудий. Главным же трофеем корпуса наверняка был засчитан склад с ГСМ — теперь немногочисленным грузовикам требовалось подвозить лишь снаряды, причём с возможностью заправиться перед обратной дорогой.
Судя по сохранившимся немецким данным, основным противником 4-го тк в тот день стали противотанковые самоходки боевой группы полковника Арнольда Симонса — это было как раз одно из соединений, призванных «армировать» оборону румын, усиливая их противотанковые возможности. Группа состояла из подвижных частей немецкой 62-й пехотной дивизии и 611-го батальона истребителей танков, вооружённого, скорее всего, «Мардерами»:
«В 10:30 батальоны выгружаются примерно в трёх километрах южнее высоты 196,7 и, проходя через откатывающихся румын, подходят к высоте 196,7, занятой только самоходками 611-го противотанкового батальона. Высота занята. Артиллерия выдвигается на заранее разведанную огневую позицию в балке примерно в двух километрах севернее высоты 201,3. Все попытки задержать откатывающихся румын, чтобы сохранить пехотное прикрытие для 7,5-см самоходных орудий хотя бы на второй линии обороны (высота 196,7), потерпели неудачу. Без какого либо командования и в полном беспорядке румыны продолжают убегать.
В 11:30 611-й противотанковый батальон подбивает шесть танков перед своим фронтом. Противник наступает крупными группами танков и кавалерии в пределах собственной огневой досягаемости, мимо высоты 196,7 на запад, и занимает Громкий. Брошенные против них 7,5-см самоходки 611-го противотанкового батальона подбили перед хутором Громкий группу из пяти танков, однако не смогли предотвратить атаки противника на группу с открытого левого фланга и тыла».
Всего за 19 ноября противотанкисты Симонса заявили 11 подбитых советских танков. Однако главным в этот день стало не число подбитых и сгоревших машин. Хотя и не выполнив до конца задачу дня, части 21-й армии генерала Чистякова уже взломали оборону вокруг плацдарма у Дона. Задержать наступавшие советские части в отдельных точках немцы и румыны ещё могли, остановить — уже нет.