Марина Васильевна не очень любила животных. Ну, как не любила... В гостях, если встречала дружелюбного песика или котика, могла и погладить, и поиграть. С удовольствием слушала рассказы хозяев о забавных случаях с питомцами, угощала, если позволялось, хвостатых попрошаек вкусненьким. Но завести животное в доме никогда не приходило ей в голову. Выросла Марина Васильевна в большой семьей, ютившейся на нескольких квадратных метрах в комуналке. И всегда в многоголосой тесноте мяукал очередной кот. Коты были воспитанные, лоток знали и ластились, но - шерсть, еда, ответственность. А как заболеет или убежит, это ж сколько расстройства. Так что, начав самостоятельную жизнь, Марина о животных не помышляла.
Но шли годы, появились семья, дочь. Как и все дети, Нина с детства просила родителей завести кошечку или собачку. Обещала ухаживать, кормить и гулять - но все мы знаем, как это бывает, поиграется неделю-вторую, пока животное в новинку, а затем - мама, убери, мама, погуляй. Знала Марина этот сценарий наизусть и стояла на своем крепко, как скала: вырастешь - заведешь, а пока ни-ни. Только учась в восьмом классе, Нина сумела-таки выпросить у родителей разрешение завести котенка. Поехала радостная за ним на рынок, а вернулась... со щенком. Говорит, котят красивых не было, а щенка девушка на руках держала, под пальто (мороз был в тот день зверский). Я, говорит, как эту мордочку между пуговиц пальто увидела, так сразу поняла - мое! Моя. Щенка назвали Чернушкой, была она черна, как уголь, а шерстка блестела, как антрацит.
Ласковая была собачка и умная, воспитывать ее и не пришлось - понимала человеческую речь с полуслова. Но недолго Чернушка прожила в семье - сбил ее неосторожный водитель. Марина переживала за собаку, но больше за дочь - на Нине лица не было, плакала не переставая. В доме было непривычно пусто, заходишь в квартиру - никто не встречает, не кидается в ноги, не лает. Не прошло и недели, как она принесла в дом другого щенка - породистую колли. Муж Марины был против снова заводить собаку, даже отнес щенка обратно хозяевам в соседний подъезд. Но Ниночка так кричала, угрожала уйти из дома, пока собаку не вернут, что родители сдались.
Так и повелось в их семье - собаки, а потом и кошки. Каждого хвостатого в дом приводила Ниночка, а Марина Васильевна с мужем ругались, взывали к голосу разума, ставили ультиматумы - все впустую, Ниночка тащила в дом живность то на пристрой, то на передержку, то насовсем.
Правда, после учебы в другом городе в родительский дом выросшая дочка не вернулась, стала жить самостоятельно. Кошку забрала с собой, и Марина Васильевна вздохнула наконец свободно - в доме не было шерсти, песка с лап, не надо варить супы на косточке и мыть лоток. И вдруг под самый Новый год Ниночка привела родителям щенка. Вам же, говорит, грустно одним и скучно! Я уехала, о ком вам заботиться? А тут вот подобрыш с улицы, ласковый, добрый, небольшого размера. Я буду приезжать, купать его и стричь, вы не справитесь, он это дело не любит.
Марина Васильевна слабо протестовала, но знала, что Нину не переубедить. Она поступила хитрее - продержав своенравного, как оказалось, пса несколько дней, позвонила дочери и говорит:
- Он тапки сгрыз! И от папы на улице убежал, тот полдня по району ходил, искал! Нам такое поведение не нужно, забирай свой новогодний подарок, и пусть он живет у тебя.
Делать нечего - забрала Нина собаку, и стал он жить у нее. Денег в те годы у людей водилось мало, работы в городе негусто, так что, бывало, приходилось выбирать - купить еды себе или Фродо (так звали подобрыша) и кошке. Но ничего, справилась, Фродо немного подрос, но остался ниже колена ростом, много не ел, и вообще был, с одной стороны, неприхотливым псом. Другое дело, что характер он имел истеричный, дрессировке не поддавался, и, уж если что было не по нему, визжал на самых высоких нотах так, что уши закладывало. В основном дело касалось прогулок - режим два-три раза в день его категорически не устраивал. Бродяга по натуре, Фродо предпочитал проводить на улице весь день, а дома только спать в ногах хозяйки ночью, да и то не каждой.
Когда Марина Васильевна овдовела, Ниночке пришлось переехать обратно к матери - та была в годах и нуждалась в помощи. Само собой, Нинин зоопарк переехал вместе с ней. Маленькие породы живут долго, вот и Фродо «радовал» своими истериками Марину Васильевну не один год. То потеряется на улице, то убежит на три дня - караулить очередную невесту в надежде на взаимную любовь. То вдруг страшно заболел - так, что и ветеринары не смогли выяснить, что с ним. Обследования, капельницы, лекарства - а попробуйте влить горькую микстуру в пасть собаке, которая не привыкла слушаться и делать, что ей велят. Марина Васильевна с дочерью уже думали, что помрет, - но нет, очухался, стервец, и дальше небо коптить да нервы хозяевам портить. К четырнадцати годам совершенно оглох и почти ослеп, но характеру своему остался верен и жить спокойно не давал.
- Это нам, мама, карма, расплата за всех предыдущих животин, послушных да смирных, - любила говорить Ниночка. Несмотря ни на что, Фродо она обожала, хоть и признавала, что пес у них, как это модно нынче говорить, «особенный».
Марина Васильевна же, вроде и прикипев уже за все годы к вредному псу, все же при каждом удобном случае повторяла:
- Чтобы больше никаких животных! Хватит с меня! Столько хлопот с ними - а у меня уже и нервы не те, и здоровья нет! Вот помру - хоть сорок кошек заводи, а до того ни-ни. Вот Фродушку доживем, и не вздумай еще кого притащить.
Нина уже и сама с матерью соглашалась все чаще. Марине Васильевне было под восемьдесят, периодически она ложилась в больницу, и Нина разрывалась между работой, больницей и собакой. С кошкой, понятное дело, хлопот меньше в разы, ее ни выгуливать не надо, ни таблетками кормить, ни вытаскивать шваброй закатившийся под диван мячик (повод для душераздирающей Фродиной истерики на пределе громкости). К тому же давно звали в гости родственники в далекой Сибири - звали обеих, но как вдвоем поедешь, если собаку с таким характером никому не оставишь? Не было в их кругу друзей, кого они готовы были бы так обременить. А одна Марина Васильевна лететь не могла - боялась потеряться, или спину схватит в полете, или астма, да мало ли что. Каждое лето Нина поднимала эту тему, и каждый раз обе приходили к выводу, что Марине Васильевне лететь нет возможности.
Но вот в очередной раз Нина посмотрела билеты на самолет, нашла удобные стыковки рейсов, купила новый чемодан и заявила:
- Мама! Ну сколько можно! Ты ведь не молодеешь, и сестры твои в Сибири тоже. Что ты тянешь, куда откладываешь? Билеты тебе собес оплатит, пенсия хорошая - лети давай и ни о чем плохом не думай!
Позвонили родне - на том конце провода все обрадовались, гостевую программу распланировали, ждут с распростертыми объятиями. Нина провожает мать, а та дает последнее наставление на прощанье:
- И не вздумай в мое отсутствие кого привести! А то знаю я тебя. Приеду, а по квартире новый хвост шастает. Вон, и так от шерсти пылесос загнулся уже, надо в ремонт нести. Да и не выдержу я еще одного лая в квартире! Имей в виду, если еще кого притащишь, пойдете все вместе жить зимой на дачу!
- Да ну что ты, мама, я же тебе говорю, Фродо из меня самой все соки вытянул, чтоб он был здоров!
Такие диалоги за последние годы стали уже привычными между ними и проговаривались скорее в шутку, но обе понимали, что основания так шутить есть.
Марина Васильевна улетела, а Ниночка осталась одна на хозяйстве. Тут как раз и работы навалилось, и ремонт пора подошла делать, да еще и в командировку попросили поехать. Фродо пришлось взять с собой в машине - благо кататься он любил и вел себя хорошо. «Нет, действительно, больше никаких собак, - размышляла Ниночка за рулем. - Мама права - столько сил они забирают, особенно в старости, когда болеют, так жалко их, лечишь, лечишь, а потом плачешь, плачешь... Свободы передвижения никакой - вот пришлось маму одну отправить, куда его денешь? Да и сама мама - возраст, вдруг деменция какая грянет, как я тогда за всеми ходить успею?»
В командировке мобильная связь была плохая, изредка прорывались в эфир сообщения от мамы: «Все хорошо», «Погода отличная», «Сегодня были в гостях у Наташи, тебе привет». Наташа - это мамина племянница, Нинина кузина. И вдруг приходит сообщение от самой Наташи: «Ниночка, будь готова - мама везет тебе сюрприз!»...
Оказалось, что Наташа тоже не могла мимо бездомной собаки на улице пройти, подбирала и пристраивала их направо-налево. А один спаниель у нее дома задержался, и Марина Васильевна со своим визитом аккурат на него и попала. И пропала. Покорил ее молодой игривый Тотошка. И она рубанула с плеча:
- Наташа! Если ты эту собаку отдаешь, я улечу с ней на самолете домой! Вот Нина удивится!
Нина, конечно, удивилась - это мягко сказано. «Вот и она, деменция!» - пронеслось в голове. «Чтобы моя мама - и собаку? Вторую собаку в дом, где еще и кошка? Самолетом за 4 тысячи км? Сама, без моих уговоров?! Да боже ж ты мой, наконец-то!» - счастливо думала Ниночка, неисправимая кошатница и собачница. «Перевоспитала-таки мать за столько лет! Что же там за пес такой, что растопил ее сердце? Спаниель, так-так...» - и Нина скорее села читать в Интернете про спаниелей и перелеты с собаками. В ногах у нее беззаботно похрапывал Фродо, еще не знающий о том, что скоро у него появится молодой преемник. Но то, что вредный Фродо обучит Тотошку всем премудростям, как довести хозяек до точки кипения, - в этом можно было не сомневаться.
- Алло, мама? Слушай, у Тотошки, когда ты его привезешь, будет еще и фамилия. Мамин сибиряк! Ты же моя мама и привезешь его из Сибири. Я вас жду!
#собака
#домашние животные
#любовь