Предыдущую часть смотрите здесь
Гаврила Афанасьевич замолчал, полез в карман, вынул кисет, сложенную газетку, .
Прикурил от горящей веточки, торопливо пыхнул дымом.
- Прихожу на летник, гляжу, что это? Какая - то куча лежит, и в ей вроде кто - то копается.
Издали не пойму. А подошел ближе - тошно! Волк жрет мою Пеструху. Зарезал ее, змей, и жрет. Ажно в голове помутилось. А с собой, паря, ни ружья, ни топора, ничего нет. Голые руки.
Схватил я какую - то палку да на волка. А он отскочил от коровы, смотрит на меня, понимает, поди, что я без оружия - то, и не убегает.
Уставил на меня глазищи и ждет. Дескать, что же я дальше делать стану.
Ах ты, думаю, змей... Замахнулся на него, а он все стоит. Я пригляделся. Волк - то старый - старый. Одно ухо порвато, на голове в шерсти черные проплешины. Облезлый весь...
Смотрел он на меня, смотрел да начал потихоньку пятиться. Пятится, бок боится подставить, чтобы я его палкой не огрел.
Потом повернулся да вкусты. Оттуда смотрит... ят - те, говорю, змей!.. и так тошно мне стало, так пусто мне сделалось, будто изнутри у меня все вынули, и я, как гнилая колодина, весь пустой.
Сел на корову и заплакал. Весь изревелся, как малолетний ребенок.
Проплакался, - новым голосом продолжал старик, - вроде полегчало.
Сходил домой, принес мешок и ножик, нарезал мяса, утащил домой. Подкоптили мяса впрок, ели со старухой свою Пеструху да волка проклинали. Каждый кусок горючими слезами заливали. Вот оно как... Ну, … прошло где - то... - Гаврила Афанасьевич поднял глаза вверх, прищурился, - недели две.
Сижу вечером на крыльце, курю. Глядь, кто - то перемахнул через заплот. Тень - не тень. А это опять волк. Сел возле забора. В пасти что - то держит. На курицу похожее. Хотя откель тут куры.. их сроду не держали. Кой толк: соболь всех передушит, перетаскает.
Открыл волк паст, кинул на землю, что держал. А сам на меня смотрит веришь, будто человечьи глаза - то. Ажно волос под шапкой ворохнулся.
Думаю, в сенцах ружье заряженное. Я его после того случая зарядил и поставил. Схватить, думаю, ружье да пальнуть картечью? Так бы и надо, а руки не поднимаются на этого волка.
Смотрю на него, он на меня, вот и сидим оба. Потом волк убежал. Я к тому месту подошел, где он сидел, а там тетерка задавленная. Не выбрасывать же... Суп из нее сварили со старухой.
А где - то через день он мне рябчика при тащил... Ты, может, не веришь?
- Верю, - сказал Артем со странным чувством, что он на самом деле верит: могло быть.
- Повадился ко мне волк. Че - нибудь да тащит, а то пустой придет. Я возле забора чашку поставил, в которой кобеля кормил, накладывал в нее то хлеба, то супу. И ведь привык к нему. Вот привык, и все. Как к человеку. Да и то: он старый, я старый, понимаем друг дружку. Ежели долго его нет, скучаю, - Гаврила Афанасьевич громко рассмеялся. - Поди, считаешь, совсем из ума дед выжил, а? Ведь че удумал. В заповеднике волка прикормил. Зверя и птицу им травит.
- Нет, я так не считаю...
- Ты уже никому не говори. Мне, поди, немного осталось. Вот помру, тогда и волка стреляйте. Тогда уж все едино...
ПРОДОЛЖЕНИЕ БУДЕТ ТУТ..