«ОН НИЧЕГО НЕ ЗНАЛ»
Хотелось бы верить, что вся эта история с переселением душ - журналистская выдумка и на саамом деле ничего подобного Елена, здравомыслящий человек и воспитатель, не произносила. Между прочим, Саша и Игорь на самом деле внешне нисколько не похожи. Просто женщина, обожающая детей, взяла из детдома сироту, таких семей миллионы, и нет здесь никакой мистики.
Кстати, заметка о «реинкарнации» погибшего Игоря содержит неточности. Например, в ней сказано, что родители Саши умерли. На самом деле это не так - живы здоровы. Биологический отец отсидел 11 лет за убийство отчима - отрубил ему голову топором. Биологическая мать родила уже семерых, и всех детей государство у нее последовательно отбирает, так как воспитывать их эта уже немолодая, но ведущая веселый образ жизни дама не в состоянии.
Есть сведения, что двоих ее детей, старше Саши, пришлось поместить в психиатрическую больницу. В общем, казалось 6ы, Саше невероятно повезло - в три года он оказался в относительно нормальной семье, у любящей матери, в этом же селе живут и другие родственники Елены, которые приняли его и полюбили как родного.
«О том, что у нас погиб ребенок, мы Саше никогда не говорили, он этого не знал», - говорит Александр Шнайдер. То есть никакого калечащего душу груза ответственности на мальчика не взгромоздили ему не надо было соответствовать «идеалу», он, не зная, что стал «заместителем» погибшего ребенка, не боялся никого разочаровать.
Вот только почему-то нет-нет да и пытался сбежать из дому - первый раз, когда ему было всего пять лет, ушел аж за пять километров. Нашли, вернули. А потом все повторялось. Таких детей называют «бегунками» - бегут из детдомов, из родных семей, как правило, неблагополучных, и из приемных тоже. Сигнал, конечно, что не все у такого «бегунка» в порядке. Но расшифровать его и найти причину почти невозможно. Не умеем, не слышим, не понимаем, хоть сто книг по психологии прочитай. Ну и они сами не понимают тоже, рефлексии не обучены. Никаких умственных и душевных заболеваний врачи у Саши не находили.
« НА СВОЕЙ ВОЛНЕ»
Тем временем Сашок подрастал, и вместе с ним росли проблемы. Его поставили на учет в полиции - он швырнул ледышкой в лицо девочке. Приемный отец не уверен, что это действительно сделал Саша, может, свалили на него другие дети. Насчет того, был ли подросток агрессивным, в Усть-Тарке есть разные мнения. Кто-то говорит, что ничего подобного, обычный ребенок, как все. А кто-то утверждает, что все учителя знали
о неуправляемости Саши, но замалчивали проблему. Надеялись, что все пройдет вместе с переходным возрастом.
Мол, надо было бить в колокола и спасать семью - а народ махнул рукой, вот и не уберегли. Кстати, по результатам расследования уголовного дела сотрудники Следственного комитета внесли несколько предписаний - и в отдел опеки и попечительства, и в под разделение по делам несовершеннолетних.
Суть предписаний - надо было тщательно следить за обстановкой в приемной семье. Между тем в региональном министерстве социального развития утверждают, что семья регулярно проходила проверки органов опеки и попечительства и считалась абсолютно благополучной, если не считать падения успеваемости у ребенка с седьмого класса.
Так или иначе, но в последнее время Елене приходилось несладко. Ее постоянно вызывали в школу из-за оценок сына-восьмиклассника он, несмотря на то что мама с ним занималась дома, таскал домой двойки и единицы.
«Нас переведут в вечернюю школу», - жаловалась она сестре незадолго до смерти. «Нас» - значит Сашу. Такая погруженность в проблему. Сестра говорит, что Елена никогда'не наказывала Сашу физически. Отчитывала - да. Запрещала компьютер. И главное, ей было стыдно за него стыдно по-настоящему. Поникший голос. Слезы. Вот это, пожалуй, подростку перенести сложеннее, чем запрет компьютера и прогулок. Может быть, он действительно старался - сестре Елены, тете Оле, говорил, что на этой неделе у него всего четыре двойки, а не шесть, как на прошлой.
То есть, как говорится, наблюдается положительная динамика. А мама все равно плачет. Ольга как могла, пыталась сгладить конфликт:
«Да подумаешь, двойки! Он же мальчишка, у кого из них двоек не бывает. Все исправит, все закроет, все будет хорошо»...
Вступиться за Елену пробовал ее племянник-взрослый сын Ольги, Виктор. По его словам, он пытался говорить с Сашей, что-то ему втолковать, а тот молчал, кивал, но было видно, что думает он о чем-то своем.
«Был на своей волне». Какие слова Виктор находил для подростка - неизвестно. Хотя на язык просится совсем не то, что нужно: мол, мать тебя из детдома взяла, а ты...
Вредные это слова, таких лучше 6ы не произносить вовсе.
приемного отца, Александра, в день убийства жены не было - гулял, как заведено, дома не появляясь. Но известно, что и он в свободное от пьянства или работы время тонким психологом себя не проявлял. Например, как-то предложил 12-летнему сыну, после очередного «побега» (не вернулся в назначенное время домой, пришлось искать, через полтора часа нашли на горке) поехать в органы опеки да и написать заявление о6 отказе от приемных родителей, раз ему у них не нравится. Тоже хорошее предложение, тоже на пользу. Кстати, в семье русских немцев Шнайдер было заведено, что Саша называет родителей на вы.
«Я ЕЕ ЗАКРЫЛ»
Но какое бы психологическое давление ни оказывалось на подростка вольно или невольно, в каком 6ы жутком стрессе ни находилась Елена, объяснить ее убийство просто-напросто невозможно. Над Сашей в семье не издевались. Откуда взяться настолько мощному выплеску злобы?
Это не было убийство в запале борьбы. Наоборот, ребенок, достав биту, подошел к ничего не подозревающей матери сзади (она сидела за компьютером и писала сценарий детского утренника) и обрушил ей на голову несколько ударов. Стены были забрызганы кровью до потолка.
После этого 14-летний подросток завернул грузное тело в палас, дотащил до кухни и там сбросил в подпол. Он замыл, как сумел, следы на полу. И отправился к приятелям. Через несколько часов он позвонит тете Оле - она всегда была для него кем-то вроде доверенного лица, и скажет, что боится идти домой.
- С мамой, что ли, поругался? Ну давай я к ней съезжу, поговорю, успокою... Когда Ольга с сыном подъехала к дому сестры, в окнах не горел свет, а дверь была заперта. На улице обнаружился и Сашок.
«Где мама?» - «Дома».
- «Так темно и дверь закрыта».
- «А я ее закрыл»: Открыв дом, Саша признался в том, что сделал, и указал ошарашенным родственникам на подпол. Ольга вызвала полицию и сейчас носит передачи ребенку, которого любит. Любит, несмотря на гибель родной сестры. Говорит, что ее за это многие осуждают. А она так и не может понять, что случилось с Сашей, где они ошиблись, можно ли было предугадать эту трагедию и кого в ней все-таки винить. Александра признали вменяемым. Он будет нести уголовную ответственность за убийство приемной матери.
Максимальное наказание, которое может назначить суд 14-летнему, - 10 лет лишения свободы. Вряд ли приговор будет мягким. В любом случае, на свободе Саша окажется уже после совершеннолетия - никому, по сути, не нужным. И как сложится его судьба, можно только предполагать.