«Что бы мне хотелось видеть в прозе о войне? Правду!
Всю жестокую, но необходимую правду, для того,
чтобы человечество, узнав ее, стало благоразумней.»
В.П. Астафьев.
Сочная трава остро пахла кровью. Яркое солнце играло на кончике штык-ножа. Гортанная речь отражалась от гор. Игорь лежал рядом, секунды жизни стекали кровавыми сгустками по его пальцам. Глаза смотрели печально безнадежно. Он пытался сказать что-то, - выплескивался только хрип. Я лежал и ждал. Мысли были где-то далеко. Знал, что это может случиться. Сам убивал. Много раз держал на мушке человеческий силуэт и нажимал на курок, сначала в учебке, а потом в реальной войне. Смерь стала для меня чем-то обычным и даже весело было смотреть, как после моего выстрела ожившие силуэты, взмахнув руками, падали вдалеке И азарт! Азарт, как в компьютерной игре. Но в какой-то момент призрачные силуэты обрели очертания крепких людей в черной форме. Нас было мало. Живых осталось только двое из взвода - я и Игорь. Их было в разы больше, мы не смогли…
Смертельная усталость вдруг навалилась на меня. Мне скрутили руки, ударили в живот и стали бить умело и методично. Я выл. Боль пронзала все и заполнила тело мелкими острыми осколками. Хотелось, чтобы это быстрее кончилось и пить. Пить смертельно. Через кровавый туман я смотрел на людей, которые недавно были размером с муху в прицеле моего автомата. Рядом, так же методично били Игоря. Потом один из черных схватил его за волосы и резанул по горлу. Красное расплескалось по зеленому - по форме и траве. Игорь упал и пытался бессмысленно поймать убегающую жизнь руками. Я перехватил его взгляд и мне стало жутко и противно от своего бессилия. Больно! Больно не от града ударов , а от того, что жизнь вдруг вот так резко и тупо обрывается. Я часто видел смерть, но это была чья-то, не моя. Совсем недавно жизнь казалась мне бесконечной. Сейчас бы, не случись этого, была бы каша на ужин, ворчал бы сержант Бельмурзаев, пацаны травили бы анекдоты и истории про гражданок. Но пацанов не было. Все они лежали здесь. Внезапная и страшная смерть. Между тем, я малодушно завидовал им, - они уже ничего не чувствовали в этом мире. А у меня был полный рот окровавленных зубов, рассеченное лицо и боль вместо тела.
Игорь чуть дернулся и затих, присоединившись к пацанам. Суки-и-и!!! Вдруг лицо мамы отсекло все на миг. Нет, я не хотел, мамочка, тебя расстраивать! Прости меня, милая! Я представил, как она почернеет, когда узнает, что меня нет среди живых. Я никогда не приду и не обниму! Мама, прости меня! Отец, прощ... Жесткое колено уперлось в спину, и чьи-то пальцы схватили за волосы так, что голова резко взметнулась. Блеснуло лезвие ножа. Не-е-е-т!!! - завыло все во мне! - Сука, бл..., я хочу жить! Вы же твари, люди!!! Все мое изнывающее от боли естество вдруг заполнилось одним непреодолимым желанием жизни!!! Я дергался и хрипел. Один мат заменил все мысли, сквозь которые било в мозг одно – Жи-и-ть!!! Внезапно что-то горячее и липкое обдало мое лицо. Сквозь розовый туман я почувствовал, как сидящий на мне повалился рядом. Его удивленно раскрытый глаз стеклянно смотрел на меня, а на месте другого зияло кровавое месиво. Я ткнулся в траву, слыша беспорядочную стрельбу и свои ожившие мысли…
Чья-то рука трясла меня за плечо:
- Молодой человек, молодой человек! Ваша очередь?
- Да, извините, задремал, - открыл я глаза, оглядывая растерянно полутемный коридор, выкрашенный синей краской.
- Вам нужно принести справки от обоих родителей, справку с места работы, справку с военкомата, - барабанила над ухом медсестра, - У вас же нет военного билета?
- Нет, потерял, - оглядываясь растеряно кругом, прошептал я.
- После того, как все принесете, снимем вас с учета, - донеслось из под медицинской маски.
- Спасибо, - буркнул я и вышел в вечерний город, заполненный машинами, разноцветными огнями и резким ветром.
Люди буднично спешили по своим делам. Мелкие снежинки метались в свете фонарей и гасли в сумраке. Припустилась поземка, заставляя поежиться. Я запахнул куртку, втянул голову в воротник и пошел навстречу огням. Почему-то вспомнилось лицо матери, но не моей, а Игоря, когда… То ли от порыва ветра, то ли от слепящего снега, фонари встречных авто превратились в размытые влажные пятна, и я побежал. Я несся что есть сил, стараясь обогнать воспоминания, бежал от себя выжившего там, бежал от всего и всех... Я отворачивался от глаз Игоря и его матери и бежал... Снежинки разбивались о лицо и таяли, таяли, таяли, стекая горячими струйками по щекам, наполненным молодой горячей кровью…
- Я буду жить за вас всех, пацаны!!! - вонзил я крик в холодный воздух, - Слышите, — за всех вас!!! Мат и злость переполнили душу, как тогда, и я полетел сквозь снежную взвесь в мерцающий свет к рассыпанным в холодном космосе звездам… Там в бесконечности меня ждали пацаны…
#ВашМакаров
