В городское окошко уныло заглядывает поздняя сизая осень. Отяжелевший от сырости ветер лениво раскачивает березу у окна. Этому ветру не поддается даже туман, похожий на смог, повисший меж пятиэтажек и над угрюмой серостью леса, совсем непроглядного, темного в овраге.
То ли морось, то ли дождь, то ли туманная волглость ложится на аллеи.
Ошарашенно стынут городские голуби и галки, время от времени слетая с крыш в поисках что-нибудь поклевать.
Душе как-то бесприютно и в теплой квартире. Жорка, мой пес, спит на моих коленях и боится открыть глаза. Он скучает по солнечным дням и сухим тропинкам в лесу, а серая уличная муть - это неудобное, противное для Жорки испытание, когда и лапку не хочется поднять на что-нибудь, чтобы «застолбить» место как своё, чтобы другие не смели даже и думать о том, что помеченное - не его.
Жорка спит посапывая. Во сне он дергает то одну лапу, то другую, пытаясь, наверное, за кем-то бежать. Кто-то мешает ему, тревожит, и он смешно бухтит, угрожая привидевшемуся чужаку.
Стылая осень не успевает вымыть из его собачьего рассудка воспоминания о счастливых днях золотой осени, когда с визгом можно было носиться от одного золотого ковра из листьев к другому и звонким лаем разгонять городских голубей, снующих рядом с ногами его хозяина и верного друга.
Жорка и во сне пытается счастливо взвизгнуть и покрутить рыжим хвостом, таким роскошным, что позавидовала бы дворничиха, иногда пугающая его для смеха березовой метлой. В песьей его голове роятся воспоминания о недавних походах в лес, они согревают его даже больше, чем теплые колени хозяина. И от всего этого Жоркино сердце бьется учащенно, порывисто, а из приоткрытых век набегают слезою золотые всполохи кленов, а под ними, в листьях, свежими головками блестят опята. Жорка научился их видеть и лаем извещать своего друга о находке.
Жорка во сне захлебывается от счастливых воспоминаний о природе, которая безмолвна и ласкова к нему. И он уже не хочет владеть телом, швыряет его по лесной траве, по ворохам листьев, лает и пугает сойку, которая с перепугу стрекочет. А он беззлобно ей отвечает, потому что его душа хотела просто-напросто любить всё, что ни есть на этом свете…
Жорке чудится и во сне дорога домой. Сначала хмурый лес, затем тропа, чуть далее – большак и простор, да такой, что не окинешь оком! А над простором – много-много неба и столько чудес, что захватывает весь его собачий дух!